Приход инвестора в совхоз «Козьминский» обернулся для ливенских крестьян хозяйственной и социальной катастрофой.
 17.11.2010
 Общество
 0 коммент.
 966 просм.
 Автор: Лариса Минц
Каждое утро токарь Николай Алексеевич Иванников приходит на мехдвор. Пьет чай, играет в карты со сторожем, сидит, глядя в окно. Мужчины почти не разговаривают. О чем говорить? Работы нет. Техника, которой владел совхоз «Козьминский», отремонтированная и приведенная в порядок, ожидает отправки в металлолом. Молочно-товарную ферму тоже ликвидируют. Но дома еще тоскливее. И Николай Алексеевич упорно ходит «на работу».
— Он не один такой, — рассказывает работница бывшего совхоза Светлана Ивановна Клепова. — Мы вот все так. Утром встанешь, детей в школу отправишь и идешь на свое рабочее место. Работы нет, но надо же куда-то деваться.
Козьминские крестьяне сознают, что ходят напрасно. Но куда девать привычку к работе, накопленную годами?
— Мы не хотим погибать, мы должны работать! — горячится главный агроном хозяйства Петр Антонович Тарасов. — Да, мы никогда не были передовиками. Но и отстающими мы тоже не были. А коллектив у нас какой замечательный! Специалист к специалисту, работяги, умницы. Инвесторы нарочно загубили хозяйство!
Мы встретились с Петром Антоновичем в конторе хозяйства. Он выполнял печальную обязанность: расписывался на уведомлении об увольнении. С января — его место на бирже труда, потому что ООО «Черноземье», одним из подразделений которого является Козьминка, ликвидируется.
ООО «Черноземье» было организовано в 2006 году. В это время в Козьминку приехали представители ООО «Тандем» с предложением открыть на базе Козьминки, Кунача и поселка Светлый Путь ООО «Черноземье». А «Тандем» инвестирует в развитие «Черноземья» средства.
— Что из себя представляет эта фирма, мы не знали, — рассказывает Людмила Владимировна Атмениева, которой доверена печальная обязанность собирать подписи уволенных. – Но с ее предложением согласились. Нужны были деньги на развитие производства. Правительство предлагало селу инвестиции, но получить их можно было не напрямую, а только через инвестиционные фонды или уже существующие фирмы.
Поначалу дело пошло. Инвесторы взялись за реконструкцию уже существующей молочно-товарной фермы в Козьминке. Перекрыли крыши, сделали крытые переходы из здания в здание, заменили оборудование. Словом, вложили средства. И на основании этих вложений, выпустили пакет дополнительных акций ООО «Черноземье».
— По закону эти акции должны были продавать в первую очередь работникам хозяйства, — рассказывает полевод Эмма Владимировна Энгельгарт. — Я переселенка, земельного пая не имею. Хотела купить несколько этих акций, чтобы попрочнее закрепиться на козьминской земле. Но главбух нашего отделения Нина Егоровна Перепелицына сказала, что все эти акции давно распределены.
Эмма Владимировна помнит, как удивил ее тогда этот ответ. Ведь она пришла в бухгалтерию сразу же после того, как было объявлено о выпуске акций. Когда же их успели купить? И кто покупал?
Э. В. Энгельгарт не одинока в своем удивлении и обиде. Женщины, собравшиеся в конторе, наперебой рассказывали о том, как пытались другие рядовые козьминцы приобрести новые акции. И как у них ничего не получалось. А одна пенсионерка даже в Ливны поехала. Просидела несколько часов в ливенском офисе «Черноземья» и уехала ни с чем, провожаемая издевательским вопросом: «Бабушка, да зачем тебе акции?»
А руководство ООО «Черноземье», за-владев контрольным пакетом акций, стало, по существу, собственниками предприятия. И после этого у козьминцев началась совсем другая жизнь.
— ООО «Черноземье» забирало у своего козьминского отделения зерно по 1 рублю 80 копеек за килограмм, в то время как рыночная цена была 3–4 рубля, — рассказывает Л. В. Атмениева. — И куда оно девается, кому продается, какой доход приносит — узнать было невозможно.
При таких порядках хозяйство быстро стало хиреть. Начались задержки зар-платы, сокращения работников. От того, что свиноводство давало, по их мнению, недостаточный доход, новые владельцы уничтожили СТФ, сдали поголовье на мясо. Потом разделили прежде единое хозяйство на две самостоятельных отрасли: зернопроизводство и животноводство. Легче от этого не стало.
А в октябре 2010 года новые хозяева решили ООО «Черноземье» ликвидировать. Ликвидация сопровождается оскорбительным обманом и грабежом. Пообещали механизаторам зарплату отдать после уборки и не дали ни копейки. Хотя люди убирали хлеб в буквально нечеловеческих условиях: в аномальную жару, на старых комбайнах, «погорели все» — по выражению комбайнера Ивана Моногарова.
Зерно, даже семенное, вывезли, технику отправили в металлолом, скот под нож. Пары не пахали, озимые не сеяли. Следующей весной в Козьминке останутся нищие люди на пустой земле. Даже вспахать землю под яровые будет нечем.
— Я понимаю, что это очень трудно. Но так решили владельцы контрольного пакета акций, — заявил по этому поводу юрист ООО «Черноземье». — Это совершенно законно.
Как же нужно ненавидеть свой народ, чтобы придумать и принять такие законы! Так расправлялись с русскими селами разве что в прошлую войну. Отличие одно: гитлеровцы дополнительно обшаривали крестьянские подворья. Руководство «Черноземья» подвалы и сараи не трогает. Но от этого не легче. На огородных запасах не проживешь и скотину не прокормишь. Людям приходится брать продукты в долг.
— Берут под запись крупы и макароны, — рассказала продавщица сельского магазинчика. – Колбасу очень редко. Фрукты никто не покупает, и они портятся. Долги от тысячи рублей до четырех – пяти.
Эти должники еще на что-то надеются. Зарплату все-таки выдадут, старикам пенсию дадут, тогда они и расплатятся. Молодые не надеются ни на что, они бегут из Козьминки.
— У нас была замечательная семья потомственных механизаторов — братья Шпилевы Алексей и Анатолий, — вспоминает агроном П. А. Тарасов. — Уехали оба. Толик поступил в армию контрактником, теперь служит в Чечне.
Людям среднего возраста хуже. У них на руках дети и старики, тут уж не убежишь. Хорошо, когда один из супругов найдет работу где-нибудь в Москве. Тогда он будет высылать в Козьминку деньги.
— Нам и нужно-то немного. Оставьте нам нашу старую технику, дайте небольшую субсидию, чтобы провести весенний сев и руководителя, который болеет за дело и знает сельское хозяйство, и мы поднимемся, мы выживем, — говорит П. А. Тарасов.
— Спасите! — кричит человек, утопающий в болоте. Но никто не слышит, ни в Орле, ни в Москве.
|
