В 2014 году наша страна отметила 100-летие Первой мировой войны, будет отмечать в этом году 70-летие Победы во Второй мировой войне. Моя семья была участником этих войн: отец прошел всю гражданскую войну от начала до конца, воевал в Отечественной войне 1941-1945 г., старший брат также воевал с фашистами.
 01.04.2015
 Краеведение
 0 коммент.
 528 просм.
 Автор: Мотин Павел Федорович, с. Казанское
 Итак, все по порядку. Мой отец, Мотин Федор Гаврилович, родился в 1895 году в селе Казанском, мать из соседнего села Екатериновка, Калугина – Мотина Наталья Федоровна, с 1903 года. Мои родители родили 9 детей, матери дали медаль «Мать-героиня».
Отца забрали на Первую мировую войну в 1914 году, ему еще не было 20 лет. Когда началась Октябрьская революция, отец вернулся домой, работал в колхозе простым колхозником, пас скот, сторожил, занимался домашними делами, но недолго. Когда началась Гражданская война, его опять взяли на фронт. В этой войне он воевал долго, потому что она то прекращалась, то вновь начиналась. Придет домой, через некоторое время его опять забирают. Потом он пришел инвалидом, без зубов, с пробитой головой и плохо разговаривал. Как мать мне позже рассказывала, в одной из станиц Краснодарского края, когда их отряд отдыхал после боя, на них напали казаки, когда они спали, били, чем попало, рубили шашками, били прикладами, стреляли из винтовок. Наутро, когда рассвело, то было очень много убитых. Посчитали погибшим о моего отца. Мертвых собирали и грузили на арбу, запряженную в пару быков. Когда их бросали в овраг, то отец зашевелился, появились признаки жизни. Его отправили в госпиталь, немного подлечили и отправили домой. Из Ливен добирался пешком до Казанки ночью, чтобы не встречаться со знакомыми людьми, так как он не мог разговаривать. Ему дома стало лучше, он лучше стал разговаривать. Пошел в колхоз работать сторожем на МТФ и другие разные работы. Но началась Вторая мировая война. С первых дней его опять взяли на войну, а старшего брата Михаила в 1943 году. Мать осталась с большой семьей одна, младший брат с 1941 года, я с 1939 года, остальные четыре сестры были старше нас. В ноябре 1941 года немцы были уже в Ливнах. Всю нашу семью эвакуировали в Липецкую область с. Крутое. Там мы были до весны 1943 года. Домой мы возвращались пешком, но меня и брата везли в сундуке на салазках. Село было не узнать, все разрушено и сожжено. Брат находил блиндажи, откапывал доски и все, что было пригодно для строительства дома, хотя не дома, а закуты, у которой остались стены. Он приспособил все это для жилья. Вскоре и его забрали на войну.
Когда немцы были разбиты под Курском, то они отступали от Волово в сторону Казанки. Место, где находился наш дом и другие, было возвышенным, и вот несколько немцев ворвались в наш дом, приказали лечь на пол, а сами отстреливались из окон по наступающим нашим солдатам. Мне показалось скучно лежать, и я поднялся, стал ходить по хате. Вижу, что на меня никто не кричит, я осмелел и подошел к немцам. Подошел к одному из них и стал трогать его ноги и даже своей ручонкой залез ему в карман. Мать и сестры с ужасом наблюдали за мной, думали, что он меня сейчас убьет, но этого не случилось. Видимо, я ему надоел, он берет меня и легко отбрасывает от себя. Я обиделся, захныкал и залез на печь. Через некоторое время неподалеку от дома разорвался снаряд, на печи, где я сидел, обвалился потолок, и мне осколком ранило левую ногу. Я конечно, испугался, упал с печи и еще разбил голову, сильно кричал. Мать разорвала одеяло, где был завернут меньший мой братик. Оно было красное или грязное, но мать хотела меня перевязать. Немец вырвал лоскут, затопал ногами, затем он открыл свой пакет, где у него находились медикаменты, обработал мои раны и забинтовал. Спустя некоторое время они покинули наш дом, как и пришли. В 1943 году мне было 4 годика. Все, что я описал о себе с немцем, мне рассказывала моя мама.
Питались всем, что можно было есть: картошка гнилая, лебеда, клевер сушили и пекли хлеб, ганус, трава такая, или ее называют тмин. Отливали сусликов и ели их мясо, а шкурки сдавали, за которые платили копейки. Мать, как могла, кормила нас, а когда на полях созревало зерно, мать иногда ходила и рвала колоски. И вот однажды, когда она возвращалась с мешочками домой, ее поймал с этими колосками объездчик, отвел в сельский Совет и посадил в подвал. Затем ее отвезли, как преступницу, в район, тогда был у нас Никольский. Там она пробыла месяца два, затем состоялся суд. Суд посчитал, что у нас большая семья и ее отпустили домой.
В школу мы ходили кто в чем, я одевался в отцовскую гимнастерку, она мне служила штанами и рубашкой. Школа была примитивная, обыкновенный частный дом. Парты и столы сделаны из досок, зимой холодно, в чернильницах замерзали чернила. Дома еще хуже, в ведрах замерзала вода, начнешь умываться, а там лед. Еще добавлю, в школу я ходил босиком до тех пор, пока не наступят морозы.
Но со временем обстановка улучшилась, школу стали топить углем, стало тепло, освещалось керосиновыми лампами «молния», было светло. Закончилась война, приходили с фронта наши односельчане, правда, инвалиды: кто без ноги, кто без руки, но нашего отца не было. И вот однажды пришло письмо, пишет, что должен прийти домой. Мать прочитала это письмо нам, детям, мы были обрадованы. Мать стала готовиться, чтобы встретить отца. Затерла в кадушке самогончику из свеклы, стала варить, но кто-то из соседей доказал в сельский Совет, нашлись дельцы во главе с председателем сельсовета, опрокинули кадушку, где была закваска. Мы, дети, спали на земляном полу на соломе, и вся закваска попала под нас, а аппарат вынесли на улицу и разбили. Мать за это дело второй раз в тюрьму, на этот раз ее осудили на год и посадили в Орловскую тюрьму. Приехал отец, матери нет, он пал духом, заболело сердце, слег. Вскоре он помер в январе 1947 года. Мы были все в растерянности, что делать, стояли сильные морозы, не в чем было положить в гроб. Но мир не без добрых людей, нашлись люди, вырыли могилу, дали белье, в чем положить в гроб, отвезли его на санях на лошади, как я помню, мне в ту пору было 8 лет. Мать освободилась летом 1947 года, она так и не увидела отца.
Старшие мои сестры ходили лопатами окопы зарывать, а также мать, тогда на полях их было много.
Я видел в ту пору, как сеяли мужики поля, насыпали в ведра семена и шли один за другим, разбрасывая в стороны. Убирали - косили косами или как их еще называли крюками. За каждым косарем шла с граблями женщина, она гребла рожь или пшеницу, вязала в снопы и складывала в копну, в копне 4 хрестца по 12 снопов. Затем свозили и складывали в скирды. Были такие сложки, машины, которые обмолачивали снопы, если с осени не удавалось обмолотить, то эту работу приходилось делать зимой. Вот мать и старшие мои сестры ходили обмолачивать эти хлеба. После уборки, когда были освобождены поля, мы дети, не только я один, ходили собирать колоски, но нам не давали. Объездчик верхом на лошади сгонял с полей и даже порол кнутом. Особенно за нами мальчишками гонялся объездчик, когда мы ходили за горохом, чтобы поесть зеленые стручки. Он гнал нас, стегал кнутом, и орал: «Засеку гаденышей». Мы спасались, как могли, прятались в окопы.
Закончил я 7 классов и сразу пошел работать в колхоз. Зимой подвозил на лошадях корма для животноводства, летом на тракторах — сначала прицепщиком, а потом освоил профессию тракториста. Как большинство моих земляков, в 1958 году я уехал для восстановления Донбасса в город Макеевку, где поступил на работу на макеевский металлургический завод имени С. М. Кирова в качестве грузчика. Работа тяжелая, выгружали из вагонов железную руду, известь, цемент, уголь, песок и больше всего огнеупорный кирпич для ремонта печей. Работали под открытым небом зимой и летом в три смены. Одновременно с работой я пошел учиться в вечернюю школу рабочей молодежи и закончил ее в 1963 году. Затем поступил учиться в Воронежский СХИ на агрономический факультет. В 1969 году я окончил институт и по моей просьбе направили меня в Орловскую область, оттуда в Ливенский район. С огромной радостью я взялся за работу агоронома, которой отдал всю жизнь. Но военное детство навсегда останется в моей памяти.
|
