Через сорок лет после смерти знаменитого когда-то Афони три женщины поехали на его могилу.
 30.08.2017
 Общество
 0 коммент.
 461 просм.
 Автор: Лариса Минц
 Афоня в кругу односельчан. Фото из архива О.Л.Якубсона.  Раиса Тихоновна вспоминает. Фото Т.Петрины. – Эту поездку мы задумали полгода назад, – рассказывает Татьяна Николаевна Петрина, регент Троицкой церкви. – И не сами задумали. Нам предложила её одна из монахинь Марии Магдалинского монастыря.
Матушка Н. (монашеское её имя называть в светском издании запрещено уставом монастыря) отвечает за составление истории обители. Последние годы она расспрашивала местных жителей, собирая воспоминания о монастыре и его насельницах. И убедилась, что в памяти людской сохранилось не очень много. Зато жительницы села Никольское Должанского района рассказали о когда-то знаменитом Афоне, слава которого гремела едва ли не по всей России. И матушка захотела побывать там, где он жил, расспросить о нём местных жителей.
Искали транспорт, собирались долго. Наконец, в конце августа у всех участников поездки совпали желания и возможности, и деревенские дороги повели нас по следам необычного человека, на его родину.
В селе Введенское – родном селе Афони – нас уже ждали. К машине подошла черноволосая, симпатичная женщина средних лет. Сказала, что зовут её Светлана Михайловна и что она учительница местной школы. Об Афоне она слышала от местных жителей.
– Говорили, что он был какой-то необыкновенный, умел предсказывать, к нему ездили ото всюду, даже из Москвы, – рассказывала она.
О былой известности Афанасия Ильича Дорофеева, крестьянина села Введенское, мы были наслышаны. Наиболее славные случаи его предсказаний записал и сохранил недавно почивший ливенский краевед Олег Леонидович Якубсон. По его запискам, жил в деревне Шебаново в нескольких километрах от Введенского одинокий старик. Сам построил себе землянку на месте сгоревшего дома, в ней и обитал. Питался тем, что ему дадут окрестные жители, зимой и летом одевался в старую солдатскую шинель и затертую шапку-ушанку. Разговаривал с людьми мало и неохотно. Но на вопросы отвечал. И ответы были такие неожиданные и странные, что окружающие диву давались.
Два введенских парня на лужайке перед домом ремонтируют мотоцикл. Мимо бредет Афоня, опираясь на свою клюку (в последние годы жизни он всегда ходил с посохом). У ремонтников дело идет на лад, им хочется похвастаться своими успехами.
– Ну что, Афоня, долго этот мотоцикл проездит? – весело спрашивает один.
Афоня останавливается, некоторое время смотрит на него и спокойно отвечает:
– До Ливен не доедет. И вообще парень лучше бы тебе во Введенском заночевать. Целей будешь и в казенный дом не попадешь.
– Откуда он узнал, что на полдороге до Ливен я попаду в аварию? – недоумевал позже владелец мотоцикла. – Мотоцикл всмятку. Хорошо, что сам не очень расшибся. Зато в кутузке насиделся, потому что тогдашняя дорожная служба (это случилось в 60-х годах прошлого века) признала меня виновным в аварии. Ну, Афоня!
Татьяна Николаевна Петрина от своих родных знает другую историю. По их рассказам, случилось это вскоре после войны, когда было трудно с работой. Её дядя после армии не мог найти себе рабочее место, нигде работники не требовались. Поехал в Шебаново спросить совета у Афони. Домой вернулся обозленный и обиженный.
– Да что это за предсказатель такой! – негодовал он. – Даже разговаривать не стал, не расспросил ни о чем. Швырнул мне, как собаке, кусок мяса и говорит: «Бери, это твое. Всегда с мясом жить будешь». Надо же такую чушь выдумать!
А через три месяца дядя устроился на работу на мясокомбинат. И проработал там до пенсии.
Светлана Михайловна о таких случаях не слышала. Да и вообще не знает никаких конкретных случаев Афониных предсказаний. Говорит, что во Введенском не осталось никого из знавших когда-то Афоню. Сейчас только в Шебаново есть старушки, которые его хорошо помнят.
Жизнь долгая,
да память короткая
Деревня Шебаново – это стоящие вразброс домики на берегу большого пруда. В одном из этих домиков живет однофамилица Афони – Раиса Тихоновна Дорофеева. Раисе Тихоновне, по её словам 85 лет, но она для этих лет на редкость крепкая и деятельная женщина. Узнав о причине приезда, машет рукой, указывая куда-то вдаль:
– Да, вон там недалеко была его землянка. Мой дядя – сельский кузнец – частенько у него бывал. И к нам Афоня захаживал. У нас его кормили и с собой давали.
Раиса Тихоновна говорит, что был он высокого роста, худощавый, но физически крепкий. Её маме Афоня предсказал, что её муж вернется с фронта в наградах. Предсказал в своей оригинальной манере. На вопрос: «Вернется ли мой Тихон с фронта?», Афоня ответил, показав на соседского пса.
– Погляди, какой на завалинке весь в репьях сидит.
И так ответил трижды. А вскоре вернулся фронтовик, весь в орденах, «как в репьях».
Но о возрасте своего необычного соседа, о его прошлом она ничего не может сказать. Помнит, что рядом с Афониной землянкой был дом его племянницы, и племянница с мужем забирали себе все то, что приносили Афоне его почитатели, что давали ему за его предсказания.
Вообще, чудоковатый Афоня, по воспоминаниям Раисы Тихоновны, раздражал родню, его стыдились. В деревне предсказателя уважали, а братья Дорофеевы были уверены, что Афоня «чудит», чтобы не работать. Избегает нелегкой крестьянской доли и как дезертир прячется от тяжелой солдатской службы. Поэтому они старались не иметь с Афоней ничего общего.
– Когда умер, даже в дом не занесли его гроб, – с укором говорит Р.Т. Дорофеева.
Раиса Тихоновна прожила рядом с Афоней не один десяток лет. Но вспоминает сейчас немногое. Как он незадолго до смерти траншеи и окопы копал. Как хотели власти отправить Афоню в дом инвалидов и уже посадили в машину, а машина тронуться с места не может. Буксовали, буксовали, поехали все-таки. Но добрались до Введенского, и там машина окончательно встала.
Эта история больше похожа на легенду. По данным О.Л. Якубсона, Афоню все-таки увезли. И не в дом инвалидов, а психдиспансер. Там морили голодом и избивали, сломали ногу. Но он каким-то образом выбрался на свободу и пешком пришел домой. Про психдиспансер Раиса Тихоновна не знает, но подтверждает, что Афоня действительно пришел в Шебаново пешком с палочкой и с тех пор с палочкой уже не расставался. И еще она помнит, что Афоня курил и от чарочки не отказывался, если угощали. И в церковь не ходил.
Кто ты, Афоня?
Эти известия буквально взрывают нашу компанию.
– Ну, что я говорила, этот Афоня был экстрасенс! – одна из спутниц.
– Нет, он все-таки был тайный монах, – стоит на своем другая.
– Монахи не пьют и не курят!
Раиса Тихоновна пожимает плечами. С её точки зрения, совершенно неважно, кем был Афоня. Он просто был. Был и ушел в вечность. И похоронен на кладбище во Введенском.
На этом старом, тенистом, истинно деревенском кладбище выбрали заметное место, рядом с дорожкой. Стоит там высокое, в стиле семидесятых годов, металлическое надгробие, поставлен в ногах усопшего покрашенный такой же черной краской металлический памятник, в головах еще один, серый, уже слегка покрывающийся мхом памятник из искусственного мрамора. На этом памятнике овальная цветная фотография на металле: голова старика в шапке-ушанке. И все. На памятниках нет ни имени, ни фамилии, ни дат рождения и смерти. Никто не озаботился такими «излишествами», как оградка, живые цветочки, столик, которые имеются у других могил. Зачем все это, если никто из близких не приходит к этой могиле погрустить и поплакать, только на Пасху чужие люди-благотворители украшают её искусственными цветами, да чья-то неведомая добрая рука изредка обновляет краску.
– Кто его хоронил, и кто поставил металлический памятник, я не помню, – рассказала Раиса Тихоновна. – А каменный привезли из города, возможно, из Ливен, какие-то его почитатели. Он что-то важное им предсказал или предупредил о чем-то. Люди убереглись от большой беды и захотели отблагодарить предсказателя.
Память о нём угасает, и житие его теперь никто не напишет. Побоятся. Вот спросили мы, был ли Афоня православным христианином, молился ли, имел ли иконы в своей землянке, и получили в ответ, что молящимся его никто не видел. А про иконы его посетители ничего не могут вспомнить. Видимо, Афоня так забирал на себя, захватывал их внимание, что люди переставали замечать окружающую обстановку.
Но была у него одна редчайшая черта, роднящая Афоню с христианскими подвижниками. Он никому и никогда не принес зла и горя. А что говорил не о священном, а о житейском… так о чём спрашивали, о том и отвечал. Как говорится, какие мы сами, такие у нас и пророки.
Привязанность к житейскому не дала Афониным почитателям поставить крест на его могиле. Похоже, им это даже в голову не пришло. И до сих пор духовное и житейское борются в душах здешних жителей. До сих пор не удается построить во Введенском храм вместо разрушенного в тридцатые годы. Собрали было деньги на строительство, но раздали их обратно. По слухам, кто-то написал в правоохранительные органы о том, что в селе производится незаконный сбор денег, и от греха подальше организаторы решили отказаться от постройки. Потом собирали на часовню, но тоже что-то не срослось. Стояла перед кладбищем металлическая ограда, но неизвестные сняли её и увезли. Теперь верующие из Введенского на её место поставили букеты искусственных цветов, которые обычно выбрасывают, обновляя могильное убранство. Обозначили границу. Духовное и житейское все еще борются здесь.
|
