Два года в рабстве

Варвара Алексеевна Чунихина из деревни Редькино два военных года была бесправной рабыней немецкого бауэра.

05.05.2011   Общество   0 коммент.   762 просм.    Автор: Лариса Минц

— Вы только долго с ней не разговаривайте, а то она ночью спать не будет, - предупредила меня невестка Варвары Алексеевны Чунихиной. По словам родственников, восьмидесятипятилетняя женщина все хорошо помнит. Слишком хорошо.
— Хотела бы забыть, да не могу, - подтверждает сама Варвара Алексеевна. – В глазах у меня стоит наш хозяин. Рихард Франк его звали…
У немецкого зажиточного крестьянина Рихарда Франка было несколько десятков рабов в услужении. Были чехи, поляки, венгры, но самыми бесправными, самыми презираемыми оказались русские - семья Варвары Алексеевны. Он и держал их в сторонке от других, в специальном сарае. А попали они в этот сарай с невольничьего рынка в каком- то немецком городке, названия которого Варвара Алексеевна не помнит.
Но перед этим был крестный путь из Болховской деревни Спас Черкяк в Брянск. В 1943 году немецкая армия  со-здавала мертвую зону около фронта и выгнала из землянки крестьянскую семью: деда с бабкой, мать и пятерых детей. Гнали пешком до Брянска. Варя была старшей и всю дорогу несла на руках младшую сестренку Таню.
— Гнали по лесной просеке, - вспоминает она сейчас. – Мы тогда уже наслышаны были о брянских партизанах. Как я хотела, чтобы они напали на нашу колонну. Пусть убьют в перестрелке, только бы не плен. Но не освободил нас никто. Не повезло.
Живыми они дошли до Брянска, потом  их перевезли в лагерь в Перемышле, потом была Литва. Там крестьянские семьи из Орловской области разместили в лагере, в котором раньше держали военнопленных. Дырявые крыши, трехэтажные нары…
По словам Варвары Алексеевны, все стены были исписаны  карандашами и даже кровью. Имена, адреса, даты, слова последнего прощания. Погибшие или угнанные обитатели бараков хотели оставить память о себе. Но Варя не запомнила ни одной надписи. Ей хватало своих тревог. Горсть фуражного зерна – дневную норму хлеба давали только тем, кто мог накачать ведро воды. Воды в лагере недоставало, а  водокачка действовала с помощью человеческих рук. С утра женщины сходились к ней, чтобы хоть как- то накормить ребятишек.
— Маленькая на такой еде не выдержит, - сказала как- то мать. – Попробую пойти в деревню, выпросить хоть немного нормального хлеба.
Немец –охранник пожалел, выпустил за проволоку женщину с ребенком. А литовец- хозяин спустил на нее собаку. Матери удалось уберечь Таню, девочка осталась цела. Но женщину пес серьезно покусал. Теперь хлеб на всех  зарабатывали старики и Варя.
Горькая удача: к моменту отправки в Германию укусы затянулись. А то ведь могли оставить в лагере.
Но на невольничьем рынке они простояли допоздна. Никто брать не хотел. Уж очень изможденный был у них вид.  
— Один Бауэр, толстый такой, стоял около нас и очень возмущался, – вспоминает Варвара Алексеевна. – Я догадалась: ему не нравится, что малых ребятишек у нас много, кормить надо, а это лишний расход.
Взяли их только к вечеру, когда  невольников на рынке почти не осталось. Распорядитель  отдал  их даром, прижимистые немецкие фермеры таких работников покупать не хотели. Но Рихард Франк считал, что из таких работников можно извлечь прибыль.
По дороге на смеси нескольких славянских языков он объяснил своей покупке, что кормить задаром он никого не будет, работать будут все. А те, кто работать не желает, отведает вот этого: Франк показал плеть, с которой никогда не расставался.
Поселили их отдельно от всех в сарае с земляным полом. Плита, кран с водой  во дворе- русские работники должны были сами готовить себе еду. Но продукты отпускал сам хозяин. Продукт один постоянный– брюква на завтрак, обед и ужин. Картошку с поля воровали, но удавалось это не всегда. За кражу – плеть. За лень на работе – плеть. Как- то Франк жестоко избил братьев Вари за то, что они не хотели работать в дождливый день.
Даже трехлетней Тане нашлась работа .Она должна была следить за индюшками. Как- то девочка заснула  на работе. Досталось и ей.
В воскресенье все работники Рихарда Франка после обеда не работали. А немецкие батраки, были и такие в его хозяйстве, с утра уходили в кирху. Русских это не касалось. Они были обязаны работать без праздников и выходных дней. Даже в дождливую погоду, когда нельзя было выходить в поле, Франк отыскивал  своим рабам занятие. Они должны были очищать от  пуха гусиные перья. У бауэра было изрядное стадо гусей.
—Самым страшным был голод, - говорит сейчас Варвара Алексеевна. – Идешь на работу – шатаешься. Больше всего я этого боялась – с голоду умереть. И все время эта смерть была рядом.
Она помнит, что не все пленники находились на грани голодной смерти. Хорошо кормили западных украинцев, из которых Франк собрал себе личную охрану. Нормально обращались с чехами, хозяину не приходило в голову подгонять их телесными наказаниями. А вот русские… Похоже, немецкий  хозяин считал их чем- то вроде животных.
Справедливости ради нужно сказать, что не все так к ним относились. Немецкие батраки жалели, подчас помогали, охотно вступали в разговоры. Не будь этого, не удалось бы выжить.
И после войны приходилось несладко: ни дома не было у вернувшихся из Германии, ни имущества. Да еще одно горе догнало семью: односельчанин - фронтовик рассказал о гибели отца, свидетелем которой он был. И все-таки самым страшным воспоминанием  для Варвары Алексеевны остаются эти два беспросветных года в плену. Годы, когда ее считали нечеловеком.



написать комментарий