В Ливнах родственники выгнали из квартиры мужчину. Жертва родственной любви живет в подъезде и питается подачками соседей.
 11.04.2012
 Общество
 0 коммент.
 1371 просм.
 Автор: Лариса Минц
 — Серегу нужно c утра на площадке искать, - говорит пенсионер В.Г. Агапофодов, распахивая дверь подъезда, снабженную кодовым замком. — Сейчас он уже ушел пропитание добывать или выпивку.
И действительно, от «спального места» бомжа на лестничной клетке уже ничего не осталось. Уходя, Сергей Рясков прихватил с собой картонку, на которой обычно ночует, и трудно было поверить, что здесь в крошечном пространстве живет человек.
— Живет, живет, — уверила жительница дома, которая назвалась Верой. — Вот уже полгода ночует на картонке. Приходит с вечера, уходит утром, вечно грязи с собой нанесет — убирать противно. А ведь у него есть своя собственная квартира. Да только в ней сестра с детьми живет.
Сергея Ряскова – бывшего электрика, бывшего мужа, бывшего брата, но законного обладателя нескольких квадратных метров в квартире №28 в доме № 178 по улице Мира, выбросила в подъезд семья Лютиковых, состоящая из его сестры, ее троих детей и зятя. Лютиковы появились в квартире Ряскова в трудную для него пору, когда от него ушла жена с ребенком и умерла мама. Что уж ему говорила Надежда Лютикова, как убеждала, - неизвестно. Но Сергей поддался на уговоры и дал согласие на то, чтобы семейство прописалось в квартире. Площадь поделили по-братски: Сергею одна изолированная комната, Лютиковым - все остальные. С тех пор в жизни соседей Ряскова — Лютиковых начались проблемы.
— Беспокойства от них очень много, — рассказывает пожилая женщина, назвавшаяся Любой. – К ним постоянно ходят всякие компании, шумят, орут, бычки по лестничной площадке разбрасывают. А еще они завели себе двух кошек и собаку — мимо двери невозможно пройти, звериным духом воняет.
Вячеславу и Людмиле Елесиным, которые живут под квартирой № 28 приходится хуже. Вот уже пять лет не могут сделать ремонт. Соседи сверху постоянно их заливают. То воду упустят, то еще что-нибудь , похуже. Из-за последнего потопа сверху у Елесиных вышла из строя дорогая стиральная машинка «Аристон». Обои в прихожей носят следы ручьев, которые по ним текли. Стены и потолок в ванной ободраны до штукатурки.
— Ни красить, ни отделывать не решаемся, — говорит Людмила. — Не нынче, так завтра от Лютиковых опять польет.
Жильцы возмущены поведением семейства еще и потому, что за свет, газ и отопление Лютиковы, по их словам, не платят, а всем этим пользуются. Использованные ими ресурсы попадают в графу общедомовые расходы, и оплачивают их все остальные добросовестные плательщики. Жильцы скандалили, добились отключения электричества, но через некоторое время свет в квартире №28 вновь загорелся.
— Если свет отключен, мы ничего не получаем c этой квартиры, — цинично объяснили жильцам работники РАО ЕЭС. — А когда он включен, вы за них хоть часть платите.
Последней каплей стало изгнание на лестничную площадку Сергея Ряскова. Сами Лютиковы объясняют свою жестокость тем, что дядя окончательно опустился:
— Мы его из дома выгнали, потому что он не может жить по-человечески, — объясняет Артем Лютиков, стоя на пороге квартиры № 28, в которую он не хочет никого пускать.
— Он свою комнату в свинарник превратил, натащил туда всякой грязи, в туалет не ходит, прямо на пол оправляется. Невозможно терпеть.
Прочие жильцы отвергают эту версию. По их словам, Лютиковы и сами аккуратностью не отличаются, а Сергея выгнали, потому что им понадобилась его комната. Старшая дочка вышла замуж, привела мужа к себе, и молодым потребовалась изолированная жилплощадь. Занять комнату, пока в доме находится пьющий, но все-таки нормальный и дееспособный Сергей, было невозможно. О том, что было дальше, рассказал сам Сергей Рясков, которого мы все-таки отыскали у подъезда соседнего дома.
— Я на заработки в Магадан по-ехал. В ноябре прошлого года вернулся, а меня и на порог не пустили, взашей вытолкали. Замок они сменили, внутрь я попасть не могу. Мои вещи выбросили. Вот живу… бабушки из этого дома меня кормят.
Алкоголя Сергей не избегает, напротив, каждый день старается напиться. Самогонка и греет, и утешает. К тому же пьяному теплее ночевать на цементном полу среди сквозняков. Он электрик высокого разряда, но не работает: с утра страшно трясутся руки, да и все тело бьет дрожь. К тому же паспорт у него не то украли, не то сам в пьяном виде потерял… Соседи Сергея жалеют.
— Он мужик незлой, смирный, рукодельный, — говорит В.Г. Агапофодов. — Если бы не спиртное…
Вячеслав Елесин даже предлагал Сергею устроить его на лечение. Рясков вроде бы согласился, но потом стал избегать соседа.
История Сергея Ряскова типична для нашего города. Похожая история у пятидесятилетнего Игоря (фамилию он просил не упоминать). Несколько лет назад Игорь жил с мамой в двухкомнатной квартире. Мама умерла, и сестра предложила брату, который перебивался случайными заработками:
— Тебе за двухкомнатную слишком трудно платить. Давай я твою квартиру продам, а тебе куплю комнату в общежитии.
Брат согласился. Сестра за бесценок продала квартиру, деньги вложила в свою рыночную палатку, а брат... брат стал ночевать на гаражах, у родственников и знакомых.
В душах таких людей нет места для совести и жалости, иначе не могли бы они спокойно смотреть в глаза соседям. Но они живут и чувствуют себя правыми.
— Так надо же что-то делать! — волнуется В.Г. Агапофодов. — Невозможно смотреть, как человек ночует на картонке, на лестничной клетке, да еще зимой в мороз. Ну не желают для него ничего сделать его родные, пусть что-нибудь делает государство. Гражданин он или нет?
Увы, проблемами бомжей занимается только местная полиция. Да и то только в том специфическом случае, когда бомж умирает на улице от переохлаждения, голода или болезни. Вот тогда труп нужно отправить в морг, смертный случай запротоколировать, покойника закопать на кладбище без креста и надписи.
— Мы пробовали опекать таких людей, — рассказывает директор бюджетного учреждения Орловской области «Центр социального обслуживания населения города Ливны» С.В. Гретчина. — Но уж очень это специфический контингент. В доме ветеранов со стариками их не поселишь, по возрасту не подходят. Одежду и обувь, которую им выдают, быстро пропивают, на работу их не устроишь, и как их вернуть к нормальной жизни, ума не приложу.
У большинства бомжей личность распалась настолько, что потеряны даже обычные гигиенические навыки. Годами не моются, не меняют одежду, нужду справляют рядом с тем местом, где спят и едят. Некоторые врачи привычку бомжевать считают психической болезнью.
Так что ж, оставить этих людей в подъездах и подвалах, и только изредка уделять им кусок хлеба и тарелку супа с нашего стола? Лет десять назад тогдашняя руководительница городской социальной службы В.И. Гомжина мечтала о том, чтобы устроить для бомжей ночлежный дом. Пусть хотя бы раз в день получают горячий ужин и ночуют в тепле. Валентина Ивановна обращалась к администрации города с просьбой об организации такого дома. Но к ее словам не прислушались. И куда теперь деваться Сергею, Игорю и десяткам таких же как они ливенских бездомных?
|
