10 мая ливенец Митрофан Гаврилович Печилин отмечает свое девяностолетие. Повезло солдату, родившемуся в 1922 году. Хоть и не миновала его немецкая разрывная пуля, жив остался.
 10.05.2012
 Общество
 0 коммент.
 988 просм.
 Автор: Людмила Перелыгина
 Май для Митрофана Гавриловича Печилина – месяц особенный. Родился в мае, в мае служить начал, в мае война закончилась.
— В конце мая 1941 года призвали меня на срочную службу, — вспоминает фронтовик, – и сразу же отправили в полковую школу в город Мичуринск. До войны оставался всего месяц.
Первое боевое крещение молодого солдата выпало на 12 октября 1941 года. Ночью разведгруппа перешла через линию фронта и затаилась. Бойцы рассредоточились по укромным местам: кто в овраге, кто в брошенном окопе. Задание: наблюдать за передвижениями врага, узнать, сколько на данном участке фронта сосредоточено живой силы и техники. День разведчики мерзли на своих наблюдательных постах, не имея возможности пошевелиться. Ночью поползли к своим. Но, перебираясь через проволочные заграждения, обнаружили себя. И начался артиллерийский «концерт».
— Немцы, когда замечали подозрительное движение на переднем крае, снарядов не жалели, — рассказывает Митрофан Гаврилович. – Как начнут садить в одну точку! Большие потери бывали у разведчиков.
В ту ночь из семи разведчиков, отправленных за линию фронта, вернулись только трое. Среди них был рядовой Печилин.
Уйти к врагу и вернуться благополучно обратно – это была одна из самых трудных задач. Немцы навешивали на проволоку пустые банки, гильзы, какие-то железки. Попробуй бесшумно прорежь эти заграждения и проберись через них. И все-таки пробирались. И даже «языков» с собой протаскивали.
До сих пор Митрофан Гаврилович гордится самым славным делом своей разведгруппы — захватом немецкого офицера. Было это уже осенью 1942 года. Фронт стоял в Орловской области около деревни Кривцово. Маскироваться было легко – местность пересеченная, и с нашей, и с немецкой стороны есть небольшие лески. День разведчики провели в укрытиях, а к вечеру подобрались к вражеским траншеям.
— Мы были готовы к силовому захвату, — говорит Митрофан Гаврилович. — Но немцы на наше счастье все ушли к полевой кухне ужинать.
Траншеи узкие, идти по ним можно только цепочкой друг за другом. Так добрались до немецкого наблюдательного пункта. В нем находился один офицер, который в бинокль наблюдал за русским передним краем. Он так увлекся своим занятием, что не услышал осторожных шагов за своей спиной. Обратный путь к своим показался страшно длинным, хоть по прямой там было недалеко. Разведчики ползли по-пластунски к заранее сделанному проходу в проволоке, а офицера волокли за собой на веревке. Больше всего боялись наткнуться на вражеские мины. Но обошлось, вернулись благополучно и в полном составе.
— За этого «языка» нам дали три дня отдыха, — улыбается Митрофан Гаврилович. — «Царская» по фронтовым условиям награда.
А в другой раз разведчики все-таки наткнулись на немецкие мины. Причем, сами они прошли минное поле благополучно. А вот «язык» ногой зацепил «противопехотку». Рвануло, двоих ранило легко, немца тяжело. Но все-таки до русских траншей его доволокли живым. Умер «язык» уже в плену, допросить не успели. Досадно было. Ведь на следующую ночь опять за «языком» идти.
— Винтовки нам страшно мешали, — делится он давней досадой. — Длинные, тяжелые, связывают движения. Короткий автомат куда удобнее. Но были они у немцев. А мы и на второй год
войны воевали с винтовками.
Старый разведчик описывает снаряжение немецкой разведгруппы. У врага были короткие автоматы, кинжалы на поясе, а на груди у каждого фонарик. С такой амуницией воевать куда как легче.
А Митрофан Гаврилович и его товарищи обходились в темноте только собственным зрением. И все-таки первыми замечали врага. В том самом бою, в котором тяжело ранили рядового Пчелинцева, лоб в лоб столкнулись две разведгруппы: наша и немецкая. Движение впереди русские разведчики не увидели, а услышали и начали стрелять первыми. Это и спасло им жизнь. Враг не ожидал удара. Впрочем, этот скоротечный ночной бой Митрофан Гаврилович помнит плохо. В первые его минуты немецкая разрывная пуля раздробила ему тазобедренный сустав. Упал, потерял сознание и, как товарищи тащили его к своим, не помнит. Зато запомнил, как с передовой доставляли его в медсанбат.
— Две девчонки были, две фронтовые сестрички, — волнуясь, вспоминает он. — Тащили меня на носилках к Оке. А берега крутые, а река глубокая!
Носилки с раненым девушки переправляли вплавь через холодную осеннюю реку. И, наверное, сами не рассчитывали выбраться из этой переделки живыми. Когда вытащили на противоположный пологий берег, одна сказала:
— Ну, солдат, остались мы все живые, теперь не убьет.
И с этими словами война для Митрофана Гавриловича окончилась. Вскоре началась славная Курская битва, но рядовой Печилин в это время уже находился в глубоком тылу, в Красноярском госпитале. Лечили долго, а домой добирался на костылях. Удача ему тогда выпала: собирался обоз с подарками фронту и должен он был пройти через Елец. Несколько солдат из Орловской области собрались вместе, отдали возчикам свои пайки и их пустили на последние подводы. Подъезжая к Ельцу маршрут обоза изменили, он двинулся через Краснозоренский район, через родную для Митрофана Гавриловича деревню Березовку. Почти до родного дома его доставили.
А потом была долгая мирная жизнь. И нужно было жить, перемогая свои раны. Сначала
М. Г. Печилин ходил на костылях. Потом пошел на своих ногах. И даже работал шофером в совхозе. Но к шестидесяти годам старые раны дали о себе знать. Опять боль, опять костыли, опять ограниченная подвижность. Солдат Печилин сдаваться не привык, поехал в Курск, в клинику. Там предложили операцию. Но прошла она неудачно. Рана закрылась, но нога потеряла подвижность.
Трудная жизнь выпала М. Г. Печилину. И старость нелегкая. Свое девяностолетие разведчик встретит в постели, два года он не может двигаться. Костыли стоят рядом, но подняться на них Митрофан Гаврилович не в состоянии. Его старший сын Николай стал для отца сиделкой. После того, как вышел на пенсию, находится с ним постоянно. Да и дети, внуки и правнуки часто наведываются к дедушке. Семья у Печилиных большая – десять человек. А еще рядом семья второго сына Митрофана Гавриловича. И они к деду часто заходят. Повезло солдату Печилину и с родней, и с друзьями. А может и не везение это, а просто награда за ратный труд, за мужество и терпение в мирной жизни.
|
