Квартира в одном из многоквартирных домов на улице Мира превратилась в приют для бомжей и недавно освободившихся сидельцев ливенской колонии. Самое ужасное, что хозяйку квартиры — беспомощную глухонемую женщину, они сделали, по сути, заложницей своих прихотей. Соседи бьют тревогу, а полиция ни о чем не знает.
 28.08.2013
 Общество
 0 коммент.
 2558 просм.
 Автор: Лариса Минц
Замок на входной двери квартиры № 42 вырван, что называется, «с корнем». В дыре закреплен обрывок веревки, заменяющей дверную ручку. На второй, когда-то добротной, внутренней двери тоже нет замка. Минуешь небольшой коридорчик и попадаешь из него в пыльную, пустую комнату, пол в которой не мыли похоже с доисторических времен. В углу комнаты, заваленная каким-то тряпьем кровать. На ней свернулась клубочком маленькая худая старушка. Во всей квартире стойкий запах пыли, грязных человеческих тел и еще какая-то химическая вонь…
— Вот так она и живет, — комментирует увиденное нами сурдопереводчик Елена Леонидовна Мальковская. — Наше счастье, что посетителей не застали, а то еще бы и поскандалить с ними б пришлось.
Она — семидесятитрехлетняя Нина Тихоновна Федина. Это она прячет в тряпки лицо и не торопится подняться при виде трех нежданных гостей: сурдопереводчика, корреспондента «УГ» и заместителя директора городского Центра социальной защиты Елены Юрьевны Мальцевой. Когда она, наконец, выбирается из своего тряпичного кокона и поворачивается к нам, оказывается, что ее маленькое личико украшено двумя большими синяками — свежим под глазом и уже заживающим, выцветающим на скуле.
— Постоялец избил, — показывает она знаками Мальковской. — Вчера избил, за то, что не отдавала деньги.
По словам соседей пожилой женщины, которые позвонили в Центр социальной защиты, постояльцев у Нины Тихоновны несколько. Но денег хозяйке квартиры они не платят, наоборот, отбирают у нее пенсию, поколачивают, а при случае используют пожилую женщину для своих сексуальных надобностей. Постояльцы — местные бомжи, изредка им составляют компанию недавно освободившиеся бывшие заключенные ливенской исправительной колонии строгого режима. Хозяйке они предоставили самую большую комнату, а сами свили себе гнезда в двух других комнатах когда-то хорошей благоустроенной квартиры. В этих комнатах тоже грязь и духота, но в стенном шкафчике мужские вещи, во множестве пустые пузырьки из-под спиртовых настоек лекарственных трав, а еще какой-то аккуратист вывесил на плечиках свои потертые джинсы. И это ещё не самое плохое:
— Я прихожу утром, она еле живая на полу валяется, — говорит Е.Л. Мальковская, — какой-то подлец бабку изнасиловал. Как еще сумела вынести такие издевательства, не умерла ночью.
Передвигается Н.Т. Федина с трудом, но не от болезни, а от слабости. Еды ей достается совсем немного.
И такую жизнь пожилая женщина ведет уже несколько лет подряд. Терпение лопнуло не у нее, а у соседей Фединой. Людям не нравится соседство сомнительных личностей. Неизвестно, что придет в голову бомжам в следующий раз. А вдруг квартиру соседей обворуют или ребенка обидят. Да и Федину жалко. Вот соседи и жалуются в Центр социальной помощи. А между тем, старушка не одинока. Но единственная близкая родственница Фединой — жена ее покойного сына А.В. Харитонова не была в квартире уже больше года и появляться там в ближайшее время не собирается.
— Я просто боюсь приходить в эту квартиру, — поясняет она свою позицию. — Эти сомнительные личности бабку убьют, а правоохранители привлекут меня к ответственности.
Особой жалости к свекрови Алла Вячеславовна не испытывает. Между двумя женщинами давно пробежала черная кошка. Противостояние началось еще в 1997 году. Тогда Алла, ее муж и двое детей переехали из Ивановской области в Ливны. На прежнем месте жительства началась безработица, а в Ливнах еще имелись работающие заводы и можно было как-то прожить. Поселились у свекрови и свекра. Сначала все было хорошо. Приезжие сделали в квартире родителей ремонт за свой счет, муж Аллы Вячеславовны устроился на работу, получилась большая семья из трех поколений: родители, взрослые дети, внуки… Женщина говорит, что тучки на безоблачное семейное небо набежали после первых больших семейных праздников. По ее словам, они были отпразднованы с крепкой выпивкой.
— Муж и раньше был насчет хмельного слабоват, — вспоминает А. В Харитонова. — Но в Вичуге (город, в котором раньше жила семья Харитоновой), мне удавалось держать его в руках. А тут при поддержке мамы и папы он стал пить регулярно.
Нет, она не сдалась сразу, она попыталась спасти свой брак. Самым верным средством к спасению женщина считала размен квартиры.
Если бы старики согласились разменять свою трехкомнатную квартиру на «однушку» для себя и двухкомнатную для семьи сына, все могло бы измениться. К тому же, она рассчитывала подобрать квартиру получше, потому что имелись деньги на доплату — Харитоновы продали свое жилье в Ивановской области. Кто же знал, что всего через несколько месяцев после продажи грянет дефолт, и деньги превратятся в пустые бумажки.
Но затея с разменом квартиры провалилась не из-за дефолта. Свекровь твердо заявила, что свое жилье она разменивать не будет. И между формально родными, но не близкими душевно людьми, началась война.
Наверное, не стоит описывать все мелкие кухонные склоки и ссоры, которые происходили в квартире №42 несколько лет подряд. Нина Тихоновна тогда была физически крепкой шестидесятилетней женщиной, характером отличалась крутым, инвалидность никак не смягчала ее нрав. В свою очередь Алла Вячеславовна из тех работящих и волевых российских женщин, которые привыкли всё решать за мужа и детей и твердой рукой вести семью. У каждой свои интересы, каждая не хочет уступать своих позиций.
В конце концов, Харитонова забрала детей и ушла на съемную квартиру. А муж остался с родителями. И пил все больше и больше.
— Мы развелись, но я все равно заходила к ним, — говорит она сейчас. — Пыталась уговорить мужа бросить пьянку, поступить на работу. Последние годы жизни он нигде больше нескольких месяцев не работал, его выгоняли после первого запоя.
У мужа появились какие-то подозрительные собутыльники, он стал продавать вещи и мебель… Один из новых приятелей-собутыльников принес в квартиру туберкулез. Первым от спиртного и туберкулеза сгорел свекор. За ним последовал муж.
Нина Тихоновна, оставшись одна, «вышла замуж» за кого-то из знакомых сына. Сколько продолжался этот «брак», почему закончился, откуда в квартире свекрови появились постояльцы, Алла Вячеславовна не знает. Она прекратила всякое общение со свекровью. Считала и считает, что если бы Нина Тихоновна вместе с ней боролась с пьянством в семье, оба мужчины были бы живы. Значит то, что случилось с бабушкой — наказание за ее поступки. К тому же из-за нее семья Харитоновой вот уже 12 лет вынуждена снимать жилье.
— Ладно, согласимся, что она сама виновата, — говорит Е. Л. Мальковская, — но сейчас пожилой человек находится в положении опасном для жизни. Бомжи ее просто уморят голодом или убьют ненароком. Харитонова и ее дети прописаны в фединской квартире. Они наследники. Кому же, кроме них, спасать старуху?
— Полиции неплохо бы вмешаться, — считает Е. Ю. Мальцева. — Она вполне может прикрыть этот притон.
Но, увы, в отделе участковых нам сообщили, что о притоне в квартире Фединой полиции ничего не известно. Сама бабушка не жаловалась, да пожаловаться не может, потому что глухонемая. А бомжи таким положением довольны. Они нашли себе в квартире удобный приют. Это ничего, что коммунальщики отключили воду и газ за неуплату, пить самогон можно и при свечке.
Когда верстался номер.
Центр социальной защиты все-таки принял решение поместить Н. Т. Федину в дом престарелых. Бабушка с радостью согласилась с этим предложением, она давно мечтает пожить по-человечески. Но оформление всех необходимых бумаг займет несколько месяцев. Что случится со старым человеком за это время?
От редакции: просим считать этот материал официальным обращением в правоохранительные органы.
|
