Эта почти детективная история стала непростым испытанием в жизни нашей героини. Могла ли она думать, что в 80 лет ей придется бросить свое гнездо в маленьком украинском городке и бежать прочь. Единственное, что грело душу — бежит на родину, в Ливенский край.
 10.09.2014
 Общество
 0 коммент.
 2227 просм.
 Автор: Галина Кондратьева
 Нина с отцом И. Е. Ершовым 1950-й г. (фото из семейного архива).  «Птенцы» из «гнезда Ершовых»: Нина, Клавдия, Николай, Надежда (фото автора). Тревожный вызов
Для всех ее родных история началась тревожным звонком с Украины. Нина Ильинична сразу озадачила сестру вопросом: «Надя, скажи мне, ты сможешь меня встретить на русско-украинской границе—да или нет?» Родственники даже не думали, что от их ответа может зависеть ее жизнь! «Конечно, встретим!»—это даже не обсуждалось.
Но долго решать вопрос не пришлось—зять второй сестры Клавдии Ильиничны сразу отозвался на просьбу помочь в этой экстремальной ситуации. Хорошо, что до последнего с Украиной была мобильная связь: быстро сообщили, кто будет ее ждать да как выглядеть. Хуже пришлось, когда связь прекратилась—действовать приходилось почти наугад. И уже к утру Александр был у Изварино на КПП, откуда прибывали все беженцы. Теперь оставалось только ждать, когда закончится процедура оформления документов. Но ждать пришлось целых 8 часов на жаре и в мобильно-телефонном безмолвии, последним сообщением от Нины было, что они на территории КПП.
Граница
Оттуда выходили люди и садились на чемоданы или на бордюр—неизвестно, куда податься. Один пожилой мужчина таким образом уже пятый день жил у КПП . За многими приезжали также родные. Были и те, кто проходил через КПП на украинскую сторону—а вдруг все хорошо?—видимо, они еще в начале войны уехали в Россию. Но выходящие навстречу люди с растерянными и измученными лицами с удивлением и непониманием глядели на них. Суетились телевизионщики с «Russia Tuday», снимая очередной горячий материал, брали интервью у входящих и выходящих, ожидающих.
… Жара за все это время допекла так, что еще десяток минут без воды можно было вынести с трудом. Ближайший магазин был неблизко. Пришлось написать табличку с именем Нины Ильиничны и просить «коллег» по ожиданию ее встретить. Вернувшись через полчаса, Александр увидел у своей машины двух женщин и понял, что задание практически выполнено. Измученные, сели они в салон с кондиционером, еще не веря всему, что произошло. По пути домой рассказывали о своих бедах.
«Всесоюзная житница»
Несмотря на солидный возраст, почти потерянное зрение, Нина Ильинична не потеряла свой дар взвешенно, объективно и с убеждением высказывать свою точку зрения и выслушивать иную.
« Я бы никогда в жизни не уехала из своего дома!—восклицает Нина Ильинична.—И не собиралась, ну кому нужен наш Теплогорск? Шахты все закрыты, особенно никакой-такой цивильности у нас нет, ну рынок, магазины. Все учреждения и прочее находятся в Стаханове, раньше он назывался Кадиевка, мы туда ездим, как вы на Рабочий поселок. Там и дома высотные, и вся инфраструктура. Внучка там моя живет с дочерью».
И свою жизнь ей пришлось строить с нуля, тяжелой работы. В 50-е годы многие ливенцы и жители деревень потянулись на Украину, на Донбасс, в поисках лучшей доли. Из Малаховских Выселок Ливенского района, где родились Нина, две ее сестры и брат, по решению отца она уехала из родного дома (а позже и обе сестры приехали к ней и прожили там каждая свой период).
В Кадиевке и Теплогорске много наших земляков тогда поселилось и обросло семьями. Вышла замуж и Нина за шахтера- красавца Григория Бурдюгова. Тяжким трудом на шахте заработал Григорий жилье. Нина стала поваром высшей категории. Давно уж нет мужа, его могила на Украине. А младший сын Коля похоронен на далеком Севере—так сложилась судьба. Старший Евгений живет с семьей и работает в Магадане, всегда с матерью на связи. Но вся жизнь осталась теперь там на Украине—во времени и пространстве. Только воспоминания доступны ей сегодня, фотографии рассмотреть, увы, невозможно.
Жизнь под угрозой
Последний период жизни на Украине в дорогом сердцу доме прошел у Н.И. Бурдюговой неспокойно. После смерти мужа и младшего сына Николая обострились болячки. Пришлось перенести несколько операций, в том числе и на глазах. Беспокоясь о старшей сестре, Клавдия и Надежда в последнее время гадали, как облегчить ей жизнь, может даже, перевезти в Ливны, а сын помог бы решить вопрос с жильем. Но все произошло само собой. Вот что рассказывает Нина Ильинична о своем отъезде.
--До августа у нас было достаточно спокойно, ну бомбили Дебальцево, Попасную, так это все же далеко. Однако, мы с соседкой каждое утро созванивались (она тоже живет одна): «Доброе утро, я живая»... Но когда начался конкретный обстрел буквально рядом, снаряды носились над головой, то тут стало страшно. Внук одной из моих соседок ушел в ополченцы. Однажды он приехал и сказал: «Я нахожусь на войне и вижу, что происходит. Немедленно надо уезжать! На служебной машине я довезу до милиции, оттуда –до границы и в лагерь беженцев. Тогда можно спастись». В общем, ее вскоре забрал сын. А мы с другой соседкой тогда стояли и слушали. Говорим: «Игорек, а как же нам быть?». Он подумал и говорит: «Если я не приеду вечером за вами, то приеду утром. Будьте наготове, сумок не брать». Но ни вечером, ни утром, ни на следующий день он за нами не приехал. Тогда моя внучка Лена поехала в Стаханов и все разузнала сама—можно уехать с «частниками»! И мы в экстренном режиме начали действовать: лихорадочно собирали какие-то вещи, взяли лишь самое необходимое. У нас света уже не было, я собиралась дома впотьмах, со свечкой, присела на дорожку и нащупала рядом какую-то картонку. Да ведь это же паспорт! Меня даже в пот бросило--ведь без него никуда бы я не смогла поехать и осталась бы на Украине!
В 4 утра вызвали такси, у нас еще ходила одна машина. Таксист быстро довез нас в Стаханов до рынка (пункта сбора), мы заплатили 700 гривен, отметились и сели в маршрутку. Мчались быстро, водители нервничают—конечно, все подвергали себя опасности. И вот, наконец, не помню как-- добрались до границы, до Изварино. После бессонной ночи, опасной езды, все в «тумане», выходим—огромная площадь, ни кустика-ни деревца, жара, километровые очереди в три шеренги на КПП. Мы тоже встали, нужно оформлять миграционный лист, проверять паспорта. С 12 дня до 6 вечера мы были в этой очереди, люди выводили меня в холодок, где можно было его найти. Уже в полусогнутом состоянии, в восьмом часу вечера, я, наконец, ступила на Российскую территорию.
На родине
…Когда Александр с бутылками воды вернулся к машине, и они, наконец, встретились и обнялись, у всех от сердца отлегло.
— Я села в машину на мягкое сиденье, напилась воды и не поверила, что может быть так хорошо: мы привыкли к плохому и думать тоже о плохом, в вечном напряжении. А тут поехали, по дороге продают и мед, и сгущенку, все спокойно. Как мы повернули от Ельца в Ливны, я сразу почувствовала — еду на родину, ухабы и ямы родные, вечные, --смеется Нина Ильинична.
И вот она на родине. Встреча с сестрами была трогательной, со слезами, объятиями.
Свой 81 день рождения наша героиня встретила в Ливнах. В момент нашего интервью ей позвонил сын Женя из Магадана. Как же ей хотелось поплакаться, обняв его!
Но и другая радость не заставила себя ждать. Узнав о приезде Нины, в Ливны примчался из Иваново брат Николай. Эта семейная встреча была такой теплой, что трудно передать, и ее трогательность заключалась в том, что все дети из гнезда Анны и Ильи Ершовых приехали вновь на родительский корень, в полупустую ныне деревеньку Малаховские Выселки. Вот порадовались бы мать с отцом, увидев их живых, веселых, дружных—всех вместе. Посидели у высыхающего и некогда полноводного пруда, растрескавшихся вдоль ствола старых, еще помнящих их деревьев, вспомнили свое детство, трудную бедняцкую жизнь. Но больше вспоминалось хорошее—купленные отцом гостинцы, новое платье, деревенский веселый круг, испеченный матерью ситный хлеб, слаще которого не было ничего на свете!
До места, где стояла их родная избушка, не пошли—дорога, ведущая до нее от пруда, вся заросла кочками, кустарником, да и само место скрыл дикий теперь сад… Главное, оно видно среди освещенных предвечерним солнцем скошенных полей, и видна до горизонта вся родная и любимая земля…
Вести из дома
…Единственным источником связи с домом на Украине теперь для Нины Ильиничны остается Интернет. От сына Николая остались две его дочери. Ольга с семьей живет под Киевом, туда же отправили дочь ее сестры Елены (там, по их словам, спокойно), сама Елена осталась с матерью и отчимом в Теплогорске. И вот что она пишет родным в соцсетях.
«Я дома, пока тихо.14 августа разбомбили пол-Теплогорска, погибли 4 человека,17 раненых, и это за 10минут, а так постреливают, везде воронки, стекла выбиты, газа нет-вырваны трубы, вода раз в сутки, успеваю набрать аж 2 ведра! Но пить её нельзя, за питьевой ходим на криницу...
Не работают службы, магазины, рынки, хотя ЖЭК работает, убирают стёкла. Школа без единого стекла, больница тоже, предприятия стоят, много бездомных собак: люди уезжали--повыпускали. Продукты кое-какие можно купить, но цены...Света нет, осколками побиты провода. Иногда есть Интернет, выхожу с телефона. Пару дней назад был дождь с грозой, так люди от звуков грома прятались в подвалы...
Разбили подстанцию, попали в интернат, а там люди, детки... На моём доме с угла сбита крыша, почти все стёкла вылетели... Но это самое малое, всего не напишешь. От постоянного адреналина уже болят ноги, зато разглаживаются морщинки (шутка).
Уехать к Оле под Киев можно, но я хочу быть дома, не могу этого объяснить-- я должна быть дома. Я не одна--родители здесь, соседи, есть люди, которым нужна элементарная помощь.
Сегодня «благословили» с 6 утра до 8, и пока тихо, свет восстанавливают. Хотелось бы рассказать больше, но буквы и слоги неживые, не передадут всех чувств и эмоций. Всем привет».
Пожелаем удачи и радости всем нашим героям. Все наладится, и это общая наша надежда!
|
