Исправительная колония, тюрьма, острог... Все это названия одного и того же заведения, в котором находится немалая часть нашего общества. Но большинство все-таки не знает, что происходит за крепкими стенами и зарешеченными окнами. О том, что собой представляют места лишения свободы и люди, их населяющие, мы решили спросить у старшего советника юстиции Владимира Леонидовича Савенкова — прокурора Орловской прокуратуры по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях области.
 17.09.2014
 ИНТЕРВЬЮ
 0 коммент.
 2459 просм.
 Автор: Беседовала Людмила Перелыгина
 — Владимир Леонидович, много у Вас работы?
— В Орловской области существует и действует пять исправительных учреждений, каждое со своей спецификой. Шаховская воспитательная колония, в которой содержатся несовершеннолетние преступники, Шаховская женская колония, Ливенская и Нарышкинская мужские исправительные колонии и Мценская колония-поселение. Внутренний распорядок и быт колоний различны. Да еще внутри исправительного учреждения существует деление: общие, облегченные, строгие условия отбывания наказания, которые различаются, например, по количеству разрешенных посылок и передач. Мы должны следить за тем, чтобы права и обязанности осужденных при этом соблюдались. Следим за тем, чтобы соблюдались нормы питания, чтобы вовремя предоставлялись свидания и передавались посылки. А ведь еще отбывают наказание пенсионеры, в том числе, инвалиды — лишение их свободы не означает лишения их прав и интересов, предусмотренных законодательством.
— Простите, но трудно поверить в то, что пенсионер или инвалид может совершить какое-либо тяжкое преступление.
— В одном из исправительных учреждений нашей области отбывал срок инвалид первой группы, передвигающийся на инвалидной коляске. Причем коляска снабжена специальным приводом, потому что у него действует только одна рука. Этот калека получил срок за распространение наркотиков. Среди пенсионеров тоже есть лихой народ. Недавно был освобожден семидесятипятилетний пенсионер. Будучи в преклонном возрасте он убил своего ровесника. Причина убийства – ревность. Приревновал соседа к своей жене, тоже немолодой женщине.
— Да, как сказал поэт: «повсюду страсти роковые и от судеб защиты нет». Но убийство из ревности — это, так называемое, бытовое преступление. А как в Орловской области обстоит дело с организованной преступностью. Со всеми этими паханами, общаками, воровскими законами и прочим?
— Это Вы фильмов телевизионных насмотрелись, там всей этой уголовной романтики в избытке. А в наших колониях я всего этого не видел. Есть, конечно, отдельные личности, претендующие на особое положение и особый авторитет в местах заключения, существует так называемая «отрицаловка» — заключенные отказывающиеся от труда и соблюдения режима. Но я думаю, что жуткий преступный мир со своими законами и своей иерархией все-таки остался в прошлом, в двадцатых годах двадцатого века. Сейчас все проще, уголовные «законы» размылись. Вот железный закон уголовного мира: настоящий вор не должен работать — соблюдается, хотя уже не всегда. А то, что вор ни в коем случае жениться не должен, это сплошь и рядом не соблюдается. Уголовники со стажем, профессионалы краж заводят семьи, и никто их за это не порицает.
В орловских колониях сидят за преступления против собственности: грабежи, разбои, кражи. Это основная масса. Меньше убийц и насильников. Последнее время стало много осужденных, получивших сроки за распространение наркотиков.
— Но «отрицаловка», как Вы говорите все-таки существует. Наверное, она доставляет много хлопот администрации колоний?
— Между администрацией и заключенными всегда непростые отношения. Некоторым осужденным хочется жить поудобнее и полегче, получить как можно больше льгот. И они стараются подмять администрацию под себя, продиктовать ей свои условия. Администрация, в свою очередь, обязана точно соблюсти режимные требования. Известны случаи, когда в некоторых регионах страны происходили массовые беспорядки устроенные осужденными, произошедшие, в том числе, по причине ослабления контроля со стороны администраций ИУ. На Орловщине все исправительные учреждения находятся под контролем администраций и поэтому такие факты отсутствуют.
— Тем не менее, волнения в колониях бывают. Несколько лет назад волнения были в Ливенской исправительной колонии.
— Я хорошо помню этот случай. Но скорее, это была попытка вызвать волнения. Ряд осужденных, желая получить льготы не положенные по режиму, пытались «расшатать» ситуацию в том числе, путем провоцирования сотрудников колонии. В частности, заключенные, которые отбывали наказание в штрафных помещениях, хотели взять туда с собой дезодоранты, кроссовки и т. д. По режиму это не положено. Пришлось выезжать в Ливны, встречаться с осужденными, разъяснять им обязанности.
В данном случае это произошло не потому, что права осужденных были нарушены, а потому, что у некоторых из них существует представление, что таким образом укрепляется их авторитет. Поэтому нужно использовать даже самый малый предлог для противодействия требованиям администрации. К тому же в камерах имелись личности, которые хотели на волне протестных настроений приобрести вес в среде заключенных. Такие чаще всего становятся заводилами, пытаются внедрить и укрепить старые тюремные традиции.
— Но в той же колонии недавно случилось грубейшее нарушение прав. Заключенный был избит и покалечен охранником, значит, права заключенных нарушаются, в тюрьмах бьют и калечат людей!
— Бьют и калечат – это слишком сильно сказано. Да, законом предусмотрено право сотрудников исправительных учреждений применять силовые приемы и спецсредства в случаях, специально оговоренных законом, например, для пресечения массовых беспорядков или задержания правонарушителя, оказывающего злостное неповиновение. Нужно учитывать то, что сотрудники колонии имеют дело с людьми, преступившими закон, людьми зачастую своевольными, неуправляемыми. Но каждое применение силы строго регламентировано. За превышение полномочий сотрудники колонии несут ответственность, вплоть до уголовной.
Мы разбираем каждый такой факт. Это не всегда легко и просто. К примеру, осужденный, избитый в Ливенской колонии, долго не хотел признаться, что его избили. Он утверждал, что упал с гимнастических брусьев. Но получение такой травмы при таких обстоятельствах было сомнительно. Следователю из Ливенского МСО пришлось серьезно потрудиться, чтобы узнать правду. В результате дело было возбуждено, и тот, кто бил сам стал заключенным.
— Вы говорите, что избитый долго не хотел сказать, что его били. А как же узнаете о других случаях превышения власти, о других жестокостях?
— Вначале я повторю, что указанный выше случай единичен. Большинство сотрудников колоний честно исполняют свои нелегкие обязанности. Ну а с тем, чтобы такие случаи исключить, я постоянно бываю в колониях, говорю с людьми. Кроме того, есть медицинские документы, которые я обязательно просматриваю. В них отражены все травмы, которые получают обитатели зоны. Ну и, наконец, осужденные имеют право на обращения и жалобы. Они и говорят со мной во время моих проверок и пишут письма в прокуратуру. Жалоб к нам поступает множество, и не все из них обоснованные. Жалуются на отказы в условно-досрочном освобождении, на несвоевременное получение паспортов, на медицинское обслуживание, на задержки с получением посылок и многое другое. Кстати, больше всего жалоб поступает из Ливенской колонии.
Все жалобы мы разбираем. Иногда во время этих разбирательств случаются курьезы. Так один пожилой заключенный рассчитывал получить амнистию, которая была объявлена в честь Дня Победы. В своем заявлении он указал, что он подростком принимал участие в военных действиях, подносил снаряды к батарее. Стали разбираться. И оказалось, что участие в военных действиях он действительно принимал, только... на стороне фашисткой армии.
Другой заключенный написал в своей жалобе, что ему необоснованно отказали в условно-досрочном освобождении. Он де, прекрасно себя вел, ударно работал и т. д. Посмотрели его личное дело и оказалось, что он несколько раз нарушал дисциплину, следовательно отказали ему на основании закона.
— Сейчас у нас существует поговорка, что, мол, полстраны сидит, а другая половина сидельцев охраняет. Справедлива ли она?
— Несправедлива. В колониях Орловской области количество осужденных меньше предусмотренного лимита. К примеру, в Шаховской воспитательной колонии заключенных в пять раз меньше, чем положено. Есть «свободные места» в Шаховской женской колонии, в Нарышкинской, во Мценской колонии-поселении. Хорошо бы, чтобы они никогда не были заполнены. Надеюсь на это.
— А как дела с питанием в местах заключения?
— Где-то вкусно готовят, где-то похуже, но это уж от квалификации повара зависит. А в целом нормы питания везде соблюдаются. Ну а если где-то с законом, по вашему мнению, что-то не так, пишите и звоните нам в Орловскую областную прокуратуру по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях области. Телефон 59-19-80, адрес: г. Орел, ул. Комсомольская, 231.
|
