Людмила Петровна Жеронкина любит молиться перед иконами, которые она вышила своими руками, и праздновать Пасху.
 15.04.2015
 Общество
 0 коммент.
 419 просм.
 Автор: Людмила Перелыгина
 Л.П.Жеронкина (фото М.Нестеровой). — Я, вообще – то, была человеком совершенно неверующим, — рассказывает о себе пенсионерка Людмила Жеронкина. — Как могла ходить в церковь и молиться Богу дочка секретаря партийной организации? Невозможно это было.
Да и церкви в поселке Долгое, где тогда жила Людмила Петровна, не было. Единственным напоминанием даже не о Боге, а о том, что есть такая вещь, как вера были пасхальные праздники. Хотя родители Людмилы Петровны были люди партийные и всегда сердились и волновались, когда её бабушка наперекор упрекам дочки и зятя уезжала молиться в Ливны, Пасху они хоть и с оглядкой, а все – таки праздновали.
— Не нами началось, не нами и кончится, — оправдывалась мама замешивая душистые куличи. — Да и что плохого в Пасхе? Просто весенний праздник на радость людям.
Так и запомнила с детства Людмила Петровна — Пасха весенний праздник. К пониманию особого смысла этого дня ей пришлось идти через трудности и несчастья, и идти очень долго.
Пожалуй, первым шагом на этом пути были разговоры со свекровью.
— Она была совсем простая женщина, крестьянка из деревни Фроловки Должанского района, — вспоминает Людмила Петровна. — Но очень крепкой веры. Ежевечерне молилась. Был у неё свой небольшой иконостас, на котором особое место занимала маленькая, очень старая, почти стершаяся икона Богородицы «Утоли мои печали». Свекровь рассказывала, что нашла эту икону во время войны просто на дороге. (Сейчас эту икону Людмила Петровна хранит в своем домашнем иконостасе).
Кто оборонил её, какая у неё история, пожилая женщина не знала. Но ей почему-то казалось, что эта икона и впрямь утешает её, помогает ей в жизни. Когда скончался свекор Людмилы Петровны, выехать из Фроловки в Ливны свекрови было некогда, и она попросила, чтобы Людмила Петровна заказала заочное отпевание и панихиду. Так Л.П. Жеронкина впервые попала в церковь. Сколько раз потом пришлось приходить в Сергиевский храм, чтобы заказывать заупокойные службы по бабушке, родителям, свекрови, по мужу, который скончался совсем молодым в результате несчастного случая! Сначала это было просто формальным исполнением обряда. Но потом...
— Мне приснился сон, — вспоминает она. — Как будто приехала я к маме, а у неё накрытый пасхальный стол. А я ничего с собой не привезла. И мне так стыдно стало. А мама сказала мне, что их, моих родных, накормить надо.
Она уже знала, что еда, на иносказательном языке сна значит – молитва. Пошла в храм, отслужила панихиду. И идя домой ощутила такую умиротворенность, такие душевный покой и радость, каких никогда раньше не испытывала.
Это драгоценное чувство хотелось испытывать как можно чаще. И она стала ходить в церковь. Потом молиться дома. Просила упокоения своим близким, Божией помощи себе во вдовьей своей доле, удачи дочкам.
Своей святой покровительницей она по какому – то ей самой непонятному чувству выбрала Казанскую икону Богоматери. Говорит, что заметила, как через икону Богородица подает ей помощь. Бывает навалятся проблемы одна другой тяжелее, а помолишься перед Казанской и на душе полегче. А потом весь клубок проблем начинает понемногу разматываться, все дела одно за другим решаются.
И все – таки она не считает себя хорошей христианкой. Наизусть выучила только «Отче наш» все остальные молитвы читает по молитвеннику. Ходить в храм в праздники не любит: многолюдство мешает сосредоточиться. В храме она любит молиться в будни, когда на дневную или вечернюю службу приходит не так уж много верующих. Вот в такие дни она чувствует, что разговаривает с Богом.
Сейчас в церкви ходят два типа христиан. Одни читали Евангелие, знают обряды и молитвы, могут ответить на кое – какие богословские вопросы. Другие веруют попросту: присутствуют на богослужениях, исполняют обряды и не задумываются о богословских проблемах. «В этот вечер, как синь затуманится, как повиснет заря на мосту, ты идешь моя бедная странница поклониться любви и Христу. Кроток дух православной обители, жадно слушаешь ты ектенью. Помолись пред иконой Спасителя за погибшую душу мою».
Кого больше любит Бог: мудрецов или простецов – мы не знаем. Знаем только , что в храме рады всем. Людмила Петровна, придя к вере, верует попросту, как её бабушка в свое время. Но сделать что – то для Бога и утвердить в этом свою веру ей хочется. И несколько лет она нашла выход для этого стремления. Выход очень женский. Она стала вышивать иконы бисером. Идею подсказали дочери. Они отдыхали вместе на юге, увидели там бисерные иконы. Позвонили матери, рассказали об увиденном, спросили, не привезти ли ей основу иконы и бисер?
— Не знаю почему, но я обрадовалась этому предложению, — вспоминает теперь Людмила Петровна. — С бисером я никогда не работала, хоть вязать крючком и спицами, и вышивать крестом и гладью мама меня научила. Очень захотелось попробовать.
Вообще, при вышивке икон многие задаются вопросом, нужно ли перед началом вышивания иконы просить благословение на вышивку у батюшки, нужно ли быть глубоко верующим человеком, можно ли каждому верующему человеку вышить икону для своего дома, в подарок для своих близких, какие читать молитвы и произносить слова перед началом вышивания.
В обществе найдутся такие, которые скажут, что вышивка икон – это грех и богохульство. Даже священнослужители придерживаются разного мнения о вышивании икон. Одни говорят, что простому человеку нельзя вышивать иконы, и не дают благословения. Другие священнослужители, наоборот, благословляют на это дело, говоря, что любая работа во славу Божию полезна и хороша для человека. Ведь все иконы, написанные в прошлом и настоящем, мастерами – умельцами, которые были более или менее грешные. Получив у батюшки благословения на работу, нужно с трепетом и уважением относиться к вышиванию иконы.
Людмила Петровна стала вышивать не спрашивая разрешения. Работа увлекла её. И только когда изображение ангела было закончено она обратилась с просьбой об освящении иконы и очень волновалась: согласится ли? Но батюшка работу благословил и это придало вышивальщице новые силы. Её следующей работой стала Казанская икона Богоматери. Она хотела дать её младшей дочери для укрепления сил и помощи.
— К «своим» иконам я отношусь как – то трепетно, — говорит Людмила Петровна. — Я охотнее молюсь перед ними, чем теми, что купила в церкви. Они мне как – то особенно дороги.
Причем, Людмила Петровна уверена, что дороги ей эти иконы не количеством труда, который она вложила в каждую, хотя на каждую уходило не менее года. Самодельные образа дают вышивальщице ощущение, что она что-- то хорошее сделала для Бога, как-- то рассказала о своей вере.
И Пасха теперь для неё не праздник весны, а таинственный и радостный день соединения человека с Богом и со всеми поколениями, которые были до него. Потому что в эту удивительную пасхальную ночь верующие ощущают, что у Бога нет мертвых, что у него все живы и ко всем любимым и близким можно прикоснуться сердцем.
— Конечно, я праздную Пасху не так как раньше, — говорит Людмила Петровна. — Из – за проблем с моим здоровьем мы с дочкой не печем вкусных и сдобных куличей, не накрываем изобильный стол с дорогими закусками. Но радуюсь Пасхе не меньше, а даже больше, чем раньше. И я стараюсь, чтобы эта радость сохранилась в душе подольше. Если можно на целый год.
|
