Хабариха — кличка моей прабабушки. Что слово это обозначает я не знаю. Во многих словарях искала - нет такого слова. В деревне нашей считали: хабар, значит бедняк.
 13.05.2015
 Краеведение
 0 коммент.
 612 просм.
 Автор: Мария Викторова, ветеран педагогического труда.
 Девочки готовы хоронить ребенка Шутова Володю. Старинный обряд 50-х годов прошлого века. (фото из архива М.Викторовой). Деревня наша Викторовка — прелестный уголок. Она раскинулась на возвышенном левом берегу реки Сосны. Крестьяне нашей Викторовки были не крепостные, а государственные. Они свободные, не собственность помещика, которых продавали, покупали. А государственные, однодворцы подчинялись царю, платили налоги не помещику, а государству. Крестьяне делились на три разряда: по количеству земли: бедняки до 5 десятин (гектаров) земли, середняки до 15 десятин, а сверх 15 и более десятин - это зажиточные.
Земля — основное богатство деревни: она и кормила, и одевала, и обувала.
За землей старательно ухаживали: удобряли навозом, пахали деревянными сохами, скородили также деревянными боронами, косили серпами и косами, на токах (гумнах) молотили цепами в сухую погоду, а в непогоду в ригах. Рига - огромное помещение, похоже на юрту, только из соломы. Туда свободно на телегах (повозках) завозили снопы, связанные руками. Вязали женщины по 10-11 копен. В каждой копне 52 снопа. Представьте, какой непосильный труд, и всё вручную. Семьи не делились, достигали до 20 и более человек. Легче было работать в поле. Особенно трудно в жнитво (уборка хлебов). Надо всё убрать до дождевой осени. Зажиточные крестьяне нанимали работников, батраков на месяц (месячник), на дни (подёнщина). Всё сделать не успевали , поэтому снопы свозили на гумно, клали скирды и в ригах молотили цепами. Успевали, ни одного колоска не оставалось в поле.
Землей жили. Обязательно сеяли коноплю, из которой ткали полотно для одежды и вили оборки (тонкие бечевки) для чуней (обувь), валенки, сапоги, ботинки только как наряд, обували по праздникам. Например, в церковь идут в чунях, а на паперти переобувались мужчины в сапоги, женщины в полусапожки (ботинки до полуноги на высоком каблуке). Наверное, настоящие женщины не выдержали бы такой тяжести. Топить русскую печь, чтобы сготовить на целый день еду. Строго соблюдали режим: завтрак, обед, ужин. Садились все за стол. Еда в обед из 3-х блюд: обязательно квас (окрошка), суп или щи, потом обязательно каша пшённая с молоком. Успеть должны женщины и в поле, стирка, уборка, прясть на пряхах овечью шерсть, и пеньку от конопли. А конопляные стебли (мужские, конопля-двуполое растение) выдергивали, дерганцы называли, вязали в снопы, отвозили в реку вымачивать, накладывали на них камни, чтобы не унесло их течение, потом сушили, мяли на мялках, пряли, ткали, а из холстов шили одежду, скатерти, полотенца, да еще вышивали узорами (маками и колосьями). Представьте этот труд. Не выдержишь. Да и детей было по 12 и более. Рождались дети даже в поле.
У моей прабабушки было 5 детей: два сына и 3 дочери. Умер муж, оставив её в 35 летнем возрасте. Самому старшему было 10 лет. Как жить? Что делать? Голос был очень хороший, речь образная, сама сочиняла «плачи» в рифму и плакала по покойникам. Тогда это называлось «обвыть покойника».
Мама моя рассказывала о плачах, как Хабариха это делала.
Когда она плакала впричёт, то и все люди плакали. А на похороны собиралась вся деревня и провожала умершего до конца деревни. Потом гроб ставили на сани зимой, на дроги летом, осенью, весной и везли в с. Калинино, где была церковь, на кладбище. Я примерно напишу содержание одного плача, но не точно, а как слышала от мамы и других женщин, хоронивших мужей и других родственников.
Кто за плач давал холстину, кто скатерть, кто муку, а кто обещал вспахать землю, посеять зерно. Не на что было купить ведро: доставали воду из колодца самоваром. Кстати, колодец был в каждом крестьянском дворе и самовар в каждом доме. Ставили самовар к загнетке печи, надевали трубу и углями доводили воду до кипения. Сахар дробили щипчиками на мелкие кусочки.
Прабабушка моя, Анастасия Матвеевна, почти не спала, работала и днем, и ночью, пряла, ткала, вязала. Дети зимой почти не выходили на улицу, а если выбегут, то босиком и опять на печь. Десятилетний Кирилл стал «мужичком с ноготок», научился пахать, сеять, чуни плести. Добрые люди дали колодки, кузнец бесплатно сделал свайку, крючок. Девочки освоили пряху, ткацкий станок, научились крестиком вышивать, вязать, работать в поле, молотить. Были красивые, работящие, вышли замуж за сыновей середняков.
Я собрала, конечно, не полностью «родословное древо от Хабарихи. Насчитала 260 потомков. Вот некоторые фамилии: Жихоревы, Викторовы, Зубцовы, Фирсовы, Пикаловы, Удовыдченковы, Борзёнковы, Щегловы, Яхонтовы, Жиделёвы, Алдобаевы и другие. Простите те, кого не назвала, не помню, не знаю, ведь девочки вышли замуж. Среди потомков - учителя, инженеры, медицинские работники, военные чины, механизаторы и просто хорошие люди. Только один был вором, но он отлично исполнял «Вальс-чечётку». Кличка его Мусор (отец), а он Мусорёнок. Когда исполнял эту чечетку под музыку вальс, глаз нельзя было оторвать от него. Сын его майор. Отец привел его в Суворовское училище и сказал директору: «Я — вор, хотите, чтобы мой сын Сережа стал вором?»
— Нет, не хочу, — ответил директор.
— Тогда возьмите его в ваше прекрасное училище.
Таким образом, Сергей Иванович Викторов окончил училище и стал офицером. А один правнук, Викторов Тихон Кузьмич, был председателем нашего колхоза «Красная Зарница». Еле расписываться умел, а колхоз занимал не последнее место в Ливенском районе. Вот такая наша прабабушка Анастасия Матвеевна и 260 её потомков.
Плач Хабарихи
Ой, милый мой дружок,
Сизокрылый голубок!
Что же ты наделал?
Я тебя жалела, для тебя жила.
Детушек хороших подарила,
Деточек хороших родила.
За что же ты осерчал?
Чем стал недоволен?
Сокол мой сизокрылый,
Дружочек мой милый!
Не могу на тебя наглядеться,
Слёзы застилают глаза.
На кого же нас ты покинул?
Деточек своих осиротил!
Слова мои из самого сердца льются,
Слова мои из самого сердца рвутся.
Сердце рвётся на куски.
От страшного горя, от горькой тоски.
Куда же ты уходишь?
Последняя твоя дорожка.
Там кромешная тьма.
Там страшная тишина.
Там вечный сон и покой.
Там солнце не светит.
Там солнце не греет.
Ветер там не веет.
И нету от туда никаких вестей.
В доме тесном твоём нету ни дверей, ни окон,
И будешь там спать вечным сном.
Будут всё те же зорьки утренние,
Будут зорьки вечерние.
Но ты их не увидишь,
И дождя и грома не услышишь.
Придет весна, растает снег,
Земля запросит сохи.
Наступит жнитва.
Что будем убирать?
Подойдёт сенокос, расцветут цветы.
Созреют в садах плоды.
Ты уже ничего не услышишь.
Ты уже ничего не увидишь.
Что же ты молчишь?
Открой свои глазоньки!
Скажи хоть словечко!
Спасибо тебе, родной, за всё:
Спасибо за любовь ко мне и детям.
Я тебя больше никогда не услышу,
Я тебя никогда не увижу!
Прости за всё и знай,
Что я тебя никогда не забуду,
Ты будешь жить в душе моей!
Прощай! Прости! Прощай!
|
