...Иначе трудно назвать процедуру оформления документов приехавшим в наш город беженцам с Украины. Корреспондент «УГ» теперь имеет личный опыт прохождения этапов нелегкого пути.
 20.05.2015
 Общество
 0 коммент.
 659 просм.
 Автор: Галина Кондратьева
 Нужно было начать оформлять документы на регистрацию временного проживания для своей родственницы, пожилой полуслепой женщины, уехавшей от украинской войны на свою родину, в Ливны.
Сначала нужно было позвонить в Орел в УФМС и договориться о конкретном дне подачи документов на РВП. В Ливнах до этого срока необходимо было найти переводчика, чтобы перевести паспорт и некоторые документы с украинского на русский язык. Телефон переводчика есть на стенде в паспортном отделе и в центре помощи беженцам, переводчиков у нас два, и оба — частные лица. Перевод платный: за пакет документов заплатили около тысячи рублей. Заверить все у нотариуса плюс доверенность на ведение дел и пошлина — еще две тысячи. К тому же, моя тетя должна была лично расписаться в документах, практически ничего не видя — поверьте, это непросто.
К назначенному сроку везу в Орловский УФМС документы и ксерокопии, предварительно дома заполнив бланки заявлений и анкеты. УФМС находится на краю города Орла, долго ехать на автобусе. Наконец, нашла большое здание, поднимаюсь на четвертый этаж — и застываю на месте. Столько народу разных мастей я видела только у касс железнодорожных вокзалов в советские времена, когда люди в разгар сезона «доставали» билеты на юг к морю. Хорошо, что я была записана на определенный час. Занимаю очередь и жду вызова. Республики бывшего СССР представлены почти полностью, но южан неизмеримо больше. Параллельно создается «живая очередь», список вешается на дверь кабинета, дополняется. Такая сутолока, что некуда повернуться! Люди ругаются, выясняют очередность и отношения, того и жди потасовки. Но надо отдать должное сотрудникам — «железными» официальными голосами они терпеливо наводят порядок.
Понимаю, что нужно бы зайти в кабинет и напомнить: документы принимаются до часу дня, времени мало, а людей не убывает. Протискиваюсь в дверь под общий гам, да, я списке, вот документы. Но не тут-то было! Проглядев заполненное заявление, строгая девушка указывает на неточности и просит снова заполнить по всем правилам. Выхожу в толпу, присаживаюсь за столик в коридоре, начинаю писать на новых бланках — никаких исправлений не допускается! И нельзя ошибиться. Писать надо печатными буквами, а это три листа с двух сторон. Но я пишу. В духоте, шуме и гаме голова соображает с трудом. Несу еще раз сквозь очередь, уже не обращая внимания на крики. Сотрудница смотрит еще раз заявление — и…снова указывает на недочеты. О нет!!! Но позади меня — Ливны, и слепая тетя, и ее надежда на оформленные документы, статус и долгожданную пенсию. Она еще не совсем представляет, какой это долгий и мучительный процесс, но задает вопрос: а доживет ли она до пенсии, ведь ей 83 года?
Сцепив зубы, сажусь заполнять бумаги в третий раз. Сосредоточиться очень тяжело, рядом люди заняты тем же, ругаются друг с другом, плачут — обстановка накалена. В очереди слышу, как женщина говорит, что заполняла документы три часа!
Несу. По моему лицу девушка понимает, что я на грани. До часу дня остаются считанные минуты! Если не сдам сейчас, то все пропало: надо будет снова записываться на прием и ждать больше месяца, уезжать ни с чем, а время в этом деле очень дорого.
Но вот документы приняты, получен бланк на прохождение медкомиссии, а это значит, что надо будет везти в Орел пожилую тетю, и проходить ей лично всех врачей.
Через неделю сажаем тетю в машину и едем в Орел. Накануне просчитали по компьютеру маршрут по указанным адресам больниц, задали его навигатору. Дело в том, что опять же «время — деньги», надо успеть в некоторые больницы до часу. А люди приезжают на автобусе, спрашивают, как доехать по нужному адресу, на какой маршрутке, где остановка, а как с остановки дойти до больницы и куда конкретно заходить и т.д.
Первая — наркологический диспансер. Оплачиваем договор, и есть первая печать! Дальше кожно-венерологический диспансер. Занимаем очередь. Вроде бы народу немного, мы приехали даже раньше. Сидят женщины с Украины и несколько узбеков. И вдруг очередь раздувается, как напившийся крови клещ— братьев-узбеков становится слишком много, где тот, за кем занимали? Его и не узнаешь в лицо: лица все похожие… А вот такое у них братство, один занял, а десять подошли: «Мы на улице стояли, мы занимали», и нипочем не уступят! Я вижу, что моей тете уже сидеть в духоте невмоготу, еще немного — и она потеряет сознание. Прошу охранника посодействовать, он разрешает пропустить нас. У старушки берут кровь, но система организована так, что ты заходишь в кабинет, тебя записывают, и ты должен бежать в кассу заплатить тысячу рублей, потом пулей опять в процедурную, возьмут кровь, и приезжай за ответом через несколько дней!
Дальше — туберкулезный диспансер. Бежим в регистратуру, там изучают документы, заполняют договор оплаты, направляют в кабинет. Врача нет — подождите! Узбеки уже по пятам — как они успели за нами? Ждем. Наконец, появляется женщина-доктор, кстати, очень милая! Заполняет кучу бумаг. И главное — мы накануне сделали снимок в нашей городской поликлинике, а это пригодилось: заплатили значительно меньше. Потом надо пойти в другой корпус и заверить все у главного врача. Благо, одна сотрудница еще внизу собрала у нас бумаги и «оптом» отнесла начальству! Вторая печать тоже на месте!
Перекусить некогда, кое-как попили чаю из термоса в машине и помчались дальше — в цент СПИДа. Тетя уже на «автопилоте» — будь что будет. Путь похож на игру в «казаки-разбойники» — вот указатель один, вот другой, вон люди с бумагами. Добрая сотрудница по пути сообщает, что для детей и пожилых людей есть лифт! Занимаю очередь, благо мы вторые. Бегу за своей бабушкой, хватаю ее в охапку и волоку за собой. Подъем на лифте на 4 этаж, нас запускают в коридор. Пока ждем открытия с перерыва регистратуры, ищу туалет. Бабушка спасена. И вот прием документов, оплата договора, узбеки в хвосте! Бахилы, процедурная. Все очень вежливые. Ответ через неделю. Спасибо. Сейчас главное — вывести тетю на воздух, и домой!..
Потом она призналась, что дома рухнула на кровать и пролежала в забытьи восемь часов. И я тоже.
За ответами и заветными печатями пришлось ехать снова в Орел и даже переночевать у знакомых в целях экономии времени. В день сдачи результатов медкомиссии в УФМС в Орле шел проливной холодный дождь. Время (но не деньги) сэкономила на такси, зато все успела. Теперь нужно ждать письма о разрешении статуса для тети на временное проживание. А дальше — разрешение вида на жительства и получение гражданства, а потом уж заплатят пенсию. И все это — немалое Время. За это время многое может измениться, но надеемся на то, что все будут живы и относительно здоровы.
А ведь весь этот путь проходят семьи с несколькими маленькими детьми, и денег на оплату просто нет, как они справляются?..
— У меня очень больной муж, — делится Г. Я. Киселева. — Мне огромных трудов стоило возить его в Орел, порой я думала, что не привезу живым. Ну почему не сделать медкомиссию у нас в Ливнах? Очень тяжело стоять в очередях, а потом еще ходить за ответами. Вот, например, чтобы получить ответ в кожвендиспансере, надо перейти через дорогу, найти во дворе домик и поставить печать у начмеда. Это хорошо, если есть сопровождающие, а как бы мой муж без меня все это искал и ходил? Или в тубдиспансере: заполни в регистратуре бланки, поднимись на второй этаж оплати в кассе, затем опять в регистратуру за талончиком, после на рентген, потом к доктору наверх и если дадут тебе в этот же день ответ, то это очень хорошо!
Или анализы на ВИЧ — в Ливнах их делают только для тех, кто просит временное убежище. А все остальные только в Орле!
Наша еще одна собеседница Валентина, уроженка села Кунач, приехала с пожилой мамой из Донецка. Тоже нелегко дались ей все официальные процедуры—нужно было разрешение УФМС, чтобы сдавать анализы в Ливнах.
Оплата за оформление документов очень накладна для семьи из нескольких человек, особенно, если нет работы и каких-либо доходов. Ксерокопии документов могли бы делать в учреждениях — это намного сократило бы время и средства, а так иди ищи ксерокс, да еще и цены разные, а надо подешевле.
Вообще, здесь каждый рубль на счету. Приходится отказывать себе и семье в еде, лекарствах, одежде, чтобы сделать документы и получить статус.
Многие жители Донецкой и Луганской областей не выдержали и не захотели оставаться здесь, вернулись назад, но многие остались в Ливенском районе.
— В Донецке я работала бухгалтером, — говорит Валентина. — здесь работу бухгалтера найти практически невозможно, работаю менеджером в отделе продаж. Мне повезло — недорого снимаю квартиру, родные помогли собрать мебель и утварь. Но я очень хорошо жила в Донецке, было стабильно и вообще… Мы думали, месяц-два, и уедем обратно…
— А мне сын (он живет в Мурманской области) купил домик в кредит, в Моногарово, — говорит Киселёва, — я очень землю люблю, уже посадила много чего. А дом, конечно, был никакой, весь зарос бурьяном. Я его сейчас привожу в человеческий вид, это очень тяжело, а муж болеет. Но кто, если не я сама?
Самой главной трудностью женщины считают то, что если у тебя нет какого-либо статуса, ты — никто. Могут обмануть непорядочные работодатели, лечиться проблематично, ты бесправное существо. Особенно пенсионеры--их вообще не берут в расчет, ни в Украине, ни в городах и весях России. А так терпи, может, чего и дождешься.
Галина Яковлевна Киселева с июля прошлого года была ядром центра помощи беженцам, всем помогала, зимой в помещении было не просидеть и часа –так холодно. Ловила себя на мысли — чаю бы выпить, да сахара нет, может, кофе, да нет и этого. А людская натура проявляет себя везде — собранные вещи воровали свои же соотечественники, покушались и местные. Но помогали добрые люди — предприниматели, чиновники (есть и такие), простые горожане. Центр помощи беженцам на улице Ленина уже закрыт, но Галина Яковлевна по пятницам и субботам приходит сюда все равно, потому что людям нужна помощь.
…В какой-то момент она не выдержала и расплакалась — эта прекрасная, сильная, добрая женщина. Для того, чтобы жить горько, но достойно, надо немало сил (и где их взять!). Но тут же Галина Яковлевна улыбается сквозь слезы и говорит:
— Я хочу сама себе доказать, что все могу сделать своими руками, своей силой воли, своей душой, несмотря ни на что. Вот вырастут у меня посаженные арбузы, черешня — приглашаю всех в гости!
|
