Жительница Ливен поставила себе памятник на кладбище.
Об этом заговорили. Кто-то сильно смеялся, кто-то удивлялся, кто-то считал это дикостью, кто-то задумался — а может, правильно поступила. Стоит ли надеяться на родных после того, как настигнет смерть?
 20.05.2015
 Общество
 0 коммент.
 1687 просм.
 Автор: Марина Нестерова
 Был и такой вопрос: а законно ли при жизни «забивать» себе место и устанавливать памятники, коих у погибших Героев Советского Союза нет в Ливнах?
Ваш корреспондент решила съездить и воочию убедиться, действительно ли есть такой факт или это очередная выдумка и сплетня. Все оказалось правдой.
Мимо этого красивого мемориального комплекса пройти невозможно… Но одно «но». В ограде уже похоронены двое, а третье место ждет своего часа. И на последнем памятнике — только дата рождения. На мраморных плитах красиво выгравированы портреты в полный рост мужчины, молодого человека и их жены и матери с цветами в руках, которая, слава Богу, еще жива. Все приведено в идеальный порядок. На памятниках кресты — значит люди православные. Хотела перекреститься, сказать «Царство небесное», да язык не повернулся — женщина жива. У работника кладбища по имени Сергей, который любезно согласился меня проводить и показать такую диковину, поинтересовалась, есть ли еще такие памятники при жизни. Он ответил, что нет, но не запрещено их ставить, как и застолбить место не более, чем на троих покойников.
— Пожалуйста, приходите, договаривайтесь, ставьте ограду, и место на кладбище обеспечено, — говорил Сергей.
Те люди, от кого услышала эту историю, рассказали, что женщина, о которой идет речь, предприниматель, работает на Центральном городском рынке. С ней и решила пообщаться на щепетильную тему, так сказать, из первых уст узнать, зачем и почему она решила увековечить себя заранее.
… Татьяна Николаевна сидела в одном из торговых киосков на своем рабочем месте, уставшая после Москвы.
— Здравствуйте, извините, хотела поговорить с Вами, чтобы никто не слышал, — обратилась к хозяйке киоска.
— О чем? — спросила она.
Я робко рассказала суть, за чем пришла, боясь задеть за живое.
— Ах, об этом?
Татьяна Николаевна переменилась в лице и сказала, что такие вопросы ей задают очень часто, бывает, что смеются в лицо, но ей глубоко «все равно» мнение людей.
— Я с ними вместе (она имела в виду мужа и сына) и мыслями, и душой, и мне немного осталось, — говорит женщина, — кроме меня некому позаботиться о памятнике.
Татьяна Николаевна по профессии художник. 26 лет она преподавала в городской детской художественной школе. Сын долго и тяжело болел. Вместе с мужем возили его по двум столицам к разным врачам, но никаких результатов не было. Надо было ехать в Германию, но таких денег не было. Деньги были очень нужны на лечение.
— Думаете, легко мне было начать заниматься торговлей? — говорила Татьяна Николаевна. — Нет. Это была настоящая ломка. Сначала долго было не по себе. А потом привыкла. Край, как нужны были деньги на лечение сына. А в художественной школе много ли их заработаешь?
Когда разговор зашел о художественной школе, лицо Татьяны Николаевны засветилось от улыбки, в глазах творческого человека появился огонек. Воспоминания о любимом деле, как чистый искрящийся ручеек, начали наполнять женщину, которую эта жизнь давно не радует. Она вспомнила тех, с кем работала, училась в институте, своих учеников. Говорила, что многое поменялось в художественной школе — теперь много новых молодых учителей. С радостью передавала всем привет.
Как оказалось, проект мемориального комплекса и гравировку памятника на кладбище Татьяна Николаевна делала сама. Если будете на новом кладбище и увидите эту могилу, посмотрите, как все искусно сделано. Чувствуется тонкая работа профессионала.
— Еще много предстоит сделать на могилах, — говорила она, — деньги немалые нужны, вот и работаю.
Суета городского рынка хоть как-то отвлекает женщину от мрачных мыслей.
— Мне здесь легче, — говорит Татьяна Николаевна, — бывает, подбежит кто-нибудь из детишек, и на сердце становится светлее. Или ученики пройдут, подбодрят, мол, держитесь Татьяна Николаевна. И не так тяжело. А дома — пустота и одиночество.
Смерть сына Дениса не была неожиданной. Он долго болел и умер в 35 лет. Через семь месяцев не стало и мужа Алексея, который, видимо, от сильных переживаний и стрессов заболел онкологией. Татьяна Николаевна осталась одна.
— По церкви делаю все, — говорит женщина, — поминаю, хожу на кладбище постоянно и когда литию по умершим совершают. Один раз, читая за упокой у могилы сына и мужа, священник, читая имена на памятниках, произнес и мое имя, а я ему говорю: «Я же еще жива!» Он посмотрел на небо и сказал с недоумением «О, Господи!».
Конечно, нам православным верующим важно, чтобы после смерти нас поминали в церкви, заказывали панихиды, а не помпезные памятники, тем более при жизни. Наблюдая, как похоронены монахи и монахини, служители церкви Христовой, видим, что кроме надгробного холма и креста на могиле нет ничего. Их поминают каждый день в церквях и монастырях и помнят о них. Память об усопших — самое главное.
Может, вспомнить о ком-то будет некому, и люди ставят привлекающие своими размерами и величием мемориалы. Мол, когда будут проходить мимо, прочитают фамилию, имя, отчество, дату рождения и дату смерти, и таким образом вспомнят. Примерно такое же мнение и у нашей героини.
— Камень хоть сколько-то постоит, и люди вспомнят — рассуждает Татьяна Николаевна, — конечно, он не вечный.
Мне все-таки кажется, что сильно поторопилась Татьяна Николаевна с памятником. Раз Господь дал жизнь, значит, для того, чтобы жить и радоваться жизни, и для того, чтобы поминать тех, кого нет рядом, помнить, что у Бога все живы.
Хотя можно рассуждать и осуждать бесконечно, не имея представления о переживаемом горе…
|
