Шестьдесят четыре года спустя наша читательница вновь оказалась на своей родине. Нашла родительский дом и встретилась с друзьями детства и юности…
 01.06.2016
 Общество
 0 коммент.
 1212 просм.
 Автор: Галина Кондратьева.
 Валентина Ивановна «заглядывает» в свое детство. Фото автора.  Л.Н.Ершова, В.Д.Ершов, В.И.Арамова, К.Е.Лысак.Землякам всегда есть, о чем поговорить! Фото автора. Мечта
Валентина Ивановна Арамова — постоянная читательница «УГ», причем, активная. Некоторые темы наших публикаций подсказала именно она!
Сегодня Валентина Ивановна пенсионерка. А профессия у нее была уже уникальная – киномеханик. Тридцать лет Валентина Ивановна «крутила» кино в кинотеатре «Россия» (так он назывался раньше). Работа с людьми, интересные фильмы, она до сих пор любит их смотреть. Вышла на пенсию, здоровье не позволило работать дальше. Но в характере сохранились оптимизм, дружелюбие, любознательность. Радуют дети и внуки. Валентина Ивановна еще занимается дачей, рукодельничает.
Как-то в разговоре она с грустью то ли помечтала, то ли констатировала: « Вот бы побывать на родине, в своей деревне! Да наверное, уж не придется — годы…»
Деревня действительно далекая, Гремячий Колодезь. Как у нас говорят, это в сторону Лютого. Но так бывает, что мечты неожиданно воплощаются! И вот мы с Валентиной Ивановной едем в деревню ее детства, отматывая в прошлое каждый километр.
Деревенская дорога
После Жилево поворот налево, на Будиловку, а дальше удивительные «безграничные» деревни — Хвощевка, Гремячка (Гремячий Колодезь), Пешково-Гремячевские выселки, Лютое, Касьяново и Чувакино. Безграничные — это потому, что никто не знает, почему один дом стоит в Хвощевке, а соседний — уже в Гремячке. И так можно проехать четыре деревни без указателей. Есть, правда, устоявшиеся ориентиры — Хвощевская школа, Лютовская больница (гордость сельских жителей), магазин, старая церковь.
Деревни не пустуют: хоть и есть заброшенные дома, в тех, что подобротней, селятся новые люди, а на улицах можно встретить девушек в шароварах и платьях, только что без тюбетейки. Ничего, что коренного населения все меньше. Один паренек восточной внешности, очень красивый и говорящий непривычно правильной, без деревенского диалекта речью, подсказал, как нам проехать. На вопрос, приезжий ли он, отвечает: я здесь родился. Так вот. Деревни живут, и слава Богу.
По дороге увидели старинный разрушенный храм необыкновенной красоты. Даже эти руины с едва угадываемыми фресками были величественны и загадочны. Трава вокруг церкви аккуратно обкошена, а внутри в оконной нише стоял букет ярких желтых цветов: кто-то из жителей украсил свято место.
Знакомые места
и лица
Ну а мы едем и идем своим маршрутом, встречая по пути знакомых нашей спутницы.
Первым делом заезжаем в Хвощевскую щколу. Она очень старая и знаменитая тем, что в ней учились многие пожилые ливенцы, жившие не только в Хвощевке, но и в окрестных деревнях, работали известные педагоги. Старое здание школы не сохранилось, но силами учительского коллектива сохраняется память и история края.
В классе с В.И. Арамовой учился Виктор Александрович Багрянцев. В Интернете о нем есть информация: Член Президиума «ОФИЦЕРОВ РОССИИ», инспектор Сухопутных войск Вооруженных сил РФ в ЗВО, генерал-майор в отставке Виктор Багрянцев. Но в деревне, на родине, он давно не бывает.
В поисках старого дома Валентины Ивановны заходим расспросить местных жителей, а они рассказывают обо всем.
На дорогу к нам вышла М.А. Подколзина:
— Он (генерал Багрянцев) отсюда уехал давно, потом забрал в Москву маму. Когда она умерла, привез в деревню ее прах (тело кремировали) и похоронил в родной стороне. И больше здесь не бывал. Сегодня в деревне живут те, кто трудится. И пенсионеры. Ферм никаких не стало, спасибо, взял нас « Авангард», землю засеяли. А так работы нет, все подались в Москву.
А из дома напротив вдруг вышла хозяйка и сразу узнала Валентину Ивановну!
— Да как же! Я ее хорошо помню, только помоложе! Тогда она была Валей Кудрявцевой, их дом был в низине. А я — Клавдия Егоровна Лысак, в девичестве была Злобиной, по двору нас все звали Егорушкины. Я работала 32 года в больнице поваром, до этого 12 лет — дояркой. А сегодня одна осталась…
Клавдия Егоровна вызвалась нас проводить к дому Елены Ивановны Кудрявцевой (мамы В.И. Арамовой), по двору — Алены. По деревне спрашивали у жителей, как к нему лучше пройти. К нам присоединилась Любовь Николаевна Ершова, которой не дашь ее 70 лет — подвижная, разговорчивая, веселая! Тоже бывшая доярка.
По пути вспоминают бывших односельчан, то, как жили и не тужили, рассказывают о своем жите-бытье.
— Раньше коровы были почти в каждом доме, а сегодня и козы не у всех.
— Хорошо, если у кого есть своя машина. Выбраться в Ливны деревенским проблематично: ходит всего одна маршрутка четыре раза в будни (два туда и два обратно), а в воскресенье только три — утром не идет, и та битком набита, нерентабельный рейс.
— За воду из колонки платим по сорок четыре рубля, газ у меня в баллонах — по 800 рублей за баллон, газовики привозят нам по заказу, заправляют в Орле. Печку топлю дровами, но есть «половинные» льготы.
— А Симочка, одноклассница Валина, еще жива, ослепла, правда. Если хотите, можно и к ней зайти…
Проходя мимо своего дома, Л.Н. Ершова сходила (а точнее, сбегала!) за своим супругом, Вячеславом Дмитриевичем (он работал учетчиком в хозяйстве) — поздороваться с землячкой.
От радости встречи все начинают говорить наперебой — о личном, о житейских проблемах, о нечастых радостях: в деревне всегда делились хлебом и новостями, как в своей семье. Наш водитель тоже из деревенских.
— А рыба в ручье есть? — интересуется он.
— Есть! Сейчас немного, но можно половить. Бобры там строят плотину. Лисы курей таскают — идут прямо на людей, не боятся.
— А сады в Пушкарово были — целы?
— Все посохло, никто не глядит… Раньше сколько прудов было в Ближнем — ни одного не осталось. Пруды большие, купались « с ручками»!
— А мельниц-то! Три было: здесь, на Хвощевке и в Пешково…
Неподалеку паслась лошадь Ершовых. Увидев наш интерес, Любовь Николаевна с энтузиазмом стала приглашать нас и к себе домой: «Давайте, запрягу! У нас и повозка, и «козыри» есть, и сани!».
Действительно, у Ершовых сохранилось хозяйство, как в бывалой деревне — и живность, и скотина, и колодец свой, на лошади они пашут землю.
— Что ж, винцо-то выпиваешь? — лукаво спрашивает водитель у Вячеслава Дмитриевича.
— Не-е-т, и пиво даже не пью.
— Ну а раньше-то выпивал?
— Раньше — да.
— Да он и на гармони играл, хочешь, вынесем сейчас, сыграет?
— Я мальчишкой коров стерег, а отец обещал мне гармонь купить, — делится водитель, — ой, как трудно было! Так и не купили…
— Да и он вот поросят и коров пас, чтобы гармонь ему купили!
— Сначала гармонь, потом — «лисапед», потом пальто — наряжаться-то надо!
— А потом жениться надо!
— У меня на свадьбе девять подвод с лошадьми было, все наряжены. По деревне три дня гуляли!
— А я помню, как стояла здесь вверху, а ты идешь, нарядная, у тебя свадьба была. Улыбаешься и говоришь — ну что, хорошая я невеста? — обращается Валентина Ивановна к Любови Николаевне.
Женщины хохочут.
— От троих детей у меня семь внуков — и все мальчики! — говорит Ершова.
И от этого живого разговора становится так весело и удивительно: как просто могут общаться люди, как быстро находят общий язык, как сохранили душевную молодость и задор! А вот это и есть секрет русской загадочной души: с детства познать нужду и тяжкий труд, голод и лишения, но жить и трудиться на своей земле, всегда приходя на помощь ближнему, разделяя радость и горе, радоваться гостю. Ведь если б не время, вынес бы сейчас Вячеслав Дмитриевич гармошку, глядишь, и коней бы запряг, да покатилась бы повозка с музыкой!
Уголок детства
… Валентина Ивановна удивляется, насколько все заросло — и проулок, ведущий к родной хате, и сад, и огород.
— Ой, вот наша лавочка, и столик! — восклицает Валентина Ивановна, — а вот и дом!
Она с волнением подходит к старенькой хатке из красного кирпича, заглядывает в окошко без рамы и стекла, словно в свое детство. Отец ее, Иван Кудрявцев, не пришел с войны, и мать растила двоих детей сама. «Труженица и плясуха была», — вспоминают землячки. Сохранился и погреб, сложенный дедом, дверь из старых досок уже не открывается, будто законсервировав былое время.
— А крыша у нас соломенная была…
Постояла с задумчивой улыбкой возле родного дома, словно отдавая дань памяти далеким годам детства…
Уезжая из деревни, присели мы на лавочку под крышей дорожной остановки: попить из термоса чайку и перекусить. Надо было видеть помолодевшие глаза нашей героини! Пусть рядом развалины старинного магазина, нет в деревне былого оживления, но ничего не изменилось для нее с тех пор, когда бывала она здесь молоденькой девчонкой: та же дорога, так же щебечут птицы, такой же зеленый травяной ковер расстилается вокруг. Уехав однажды в другую жизнь, сегодня она вернулась, чтобы запечатать в сердце это драгоценное начало — то, с чего начинается родина.
|
