Однажды во дворе дома по улице Гайдара, 2 разговаривала со знакомой. И вдруг обратила внимание на пожилую женщину, вокруг которой кружили стаей голуби, воркуя и садясь ей на плечи и ладони. «Они уже привыкли, — сказала, улыбаясь, соседка, — знают ее и ждут. Анна Ивановна их кормит. Это у нас ежедневный ритуал. А судьба ее непростая…»
 20.07.2016
 Общество
 0 коммент.
 421 просм.
 Автор: Галина Кондратьева.
 Анна Ивановна Такмакова и ее любимцы. Фото М.Нестеровой. Действительно, пообщавшись со своими питомцами, женщина присела к нам на лавочку. И взгляд ее не потерявших голубизну глаз был грустным, но при этом приветливым. И еще что-то такое было в ней — во взгляде, в осанке, в манерах, что выдавало сильную и крепкую натуру и вызывало уважение.
Не будучи любительницей рассказывать о себе, Анна Ивановна все же оживляется от выплывших воспоминаний — но все они далеко не радостные.
Оказывается, ее отец был арестован и расстрелян вместе с другими жертвами репрессий в Ливнах. Захоронен в печально известной сегодня общей могиле в Липовчике.
— А Вы знаете, что сегодня там строят часовню?
— Да, я читала в вашей газете. Я езжу туда поклониться отцу.
Бежать! — Куда? — В глубинку!
— Мне уже под 90, — рассказывает Анна Ивановна Такмакова.—Родители – беженцы из Польши и Западной Белоруссии. Октябрьская революция все перевернула с ног на голову в 1917 году, а до этого—Первая мировая война.
Тринадцатилетняя тогда мама Анны Ивановны, Ольга, со своим отцом (дедом нашей героини) бежали из Польши в Россию. Ехали на лошади и вели с собой корову, благодаря которой не умерли с голоду. Приходилось первое время и побираться—иначе не выжить.
Дедушку Анны звали Иосиф Илларионович Лихачевский, он участвовал в двух мировых войнах. Для житья выбрали Ливны. А папа Анны тоже приехал в неспокойное время из Западной Белоруссии. Иван и Ольга встретились, поженились, были счастливы и не знали, какая судьба им уготована.
«Эй, ты, твой отец — враг народа!»
—А кем был Ваш папа, как его звали? И что с ним случилось?
— Иван Алексеевич Самолюк, он работал в Ливнах, в горкомхозе, главным бухгалтером. В 1937 году его арестовали.
…Незадолго до новогодних праздников отец сказал Ане: «Приходи ко мне за елкой, у меня будет перерыв». У них на работе сотрудникам выдавали елки. «Я пришла, радостная, отец отдал мне елку, я несла ее и радовалась предстоящему празднику. Но когда пришла домой, мне сказали, что был обыск, и отца арестовали…»
Предлогом, якобы, послужило то, что отец, будучи охотником и рыбаком, имел охотничье ружье. Ружье изъяли.
— Зимой, 28 декабря 1937 года, его арестовали, а в 1938 году расстреляли в урочище Липовчик. Он захоронен в общей могиле. Но об этом я узнала так нескоро…
Десятилетнюю Аню все сторонились — дочь врага народа. Это клеймо девочка вынуждена была носить на себе долгие годы. В школе, где училась (это теперешний лицей), страдала от косых, порой враждебных взглядов, от одиночества и отчуждения сверстников. Дети врагов народа — клеймо изгоев. И пока не пришла реабилитация, а с ней и справедливость, оно жгло всю жизнь.
— Мы ничего не знали об отце —где он и что с ним. Я ходила в милицию и плакала: «Пожалуйста, разрешите передать папе продукты — он же голодный!»
В милиции жалели девочку, принимали передачи, но неизвестно, был ли жив еще тогда Иван Самолюк.
Маму Анны вызвали на допрос перед тем, как принять окончательное решение о расстреле, считают в семье. Следователь красноречиво положил на стол перед ней наган.
…Но справедливость есть, а многие считают это Божьим промыслом. В начале 90-х годов ливенский краевед Олег Леонидович Якубсон нашел в урочище Липовчик место захоронения жертв расстрела репрессированных жителей Ливен.
После этого Анна Ивановна писала запрос во все концы, надеясь найти сведения об отце.
— Есть бумага, подписанная воронежским ревтрибуналом, ответы из Москвы, много документов. Теперь я спокойна — я знаю, где похоронен отец, и он, и я реабилитированы.
Туннели из снега, чемодан и ведро крови
— А потом началась война, мне—14. Мы с мамой и дедом уехали в эвакуацию, жили в деревне Большая Дорога Островского сельсовета. Мама умела шить, это нас спасало, и дед был умелец, мастер на все руки.
После войны мама Анны, Ольга Иосифовна, работала главным бухгалтером в трудовой артели «Вторая пятилетка». В тридцать три года осталась вдовой. Сколько помнит сегодня Анна Ивановна, они все время жили на съемных квартирах.
Ливны были почти разрушены, дети учились в уцелевших домах.
— Я окончила восемь классов. Сразу же в июле 45-го пошла работать на нефтебазу, а в ноябре 46-го – в убойный цех мясокомбината. Тогда он назывался по- разному — убойный цех, мясоптицекомбинат, мясокомбинат.
Анна старалась работать хорошо, хотела учиться. В 60-м закончила техникум, и молодого экономиста назначили начальником планового отдела. В итоге, проработала с 1946 по 1988 год на одном предприятии.
В 1948 Анна вышла замуж, родились двое детей. Но спустя двадцать два года тоже, как и мама, стала вдовой. Замуж больше не выходила — надо было поднимать дочерей. Ответственная работа занимала почти все время. А когда дети встали на ноги, ушло время для личной жизни.
— Анна Ивановна, может, сохранилось какое-то яркое воспоминание из тех лет — денек, праздник, покупка?
Она долго думает и обескураживает:
— Вы знаете, нет. Уж очень все было безрадостно. Даже не могу вспомнить.
Но вспоминает просто яркие впечатления. Как во время эвакуации они с мамой зимой шли пешком в Ливны: хозяйка квартиры, где жили они до войны, просила присмотреть за домом, потому что сама попала в эвакуацию в Липецкую область. Мама везла Аню на санках, и девчушка думала, что оказалась в сказке — такие огромные сугробы были по сторонам улицы! Настоящие туннели!
Или как ехали из эвакуации со своим скарбом на тракторном прицепе, расстегнулся чемодан, и все нехитрые тряпчонки рассыпались по дороге: ну не останавливать же тракториста…
— Помню, в первые годы после войны работала в убойном цехе. Хлеб был, бог знает, из чего, и тот давали по карточкам. Голодное было время. А директор разрешал работникам брать ведро крови, свиной или говяжьей. И мы несли это ведро домой, жарили эту кровь и ели с этим хлебом…
Главное
в женщине —верность
И все же есть в ней какая-то тайна. Непохожа она на бабушек, которые вечно судачат на скамейке, пропуская «сквозь строй» каждого прохожего. Слов на ветер она не бросает. Может, жизненные испытания и трудное детство наложили отпечаток на характер.
— Подруги? Были, конечно, но сейчас уже никого не осталось. Но я не считаю свою жизнь тяжелой, это жизнь моего поколения. Да, из-за беды с отцом мне было несладко, я не могла вступить в комсомол, в партию. Но главное — сохранить достоинство. Я никогда не старалась «выпячиваться», хотя у меня много благодарностей, полученных на работе грамот, наград. Путин поздравляет с Днем Победы — я во время войны работала.
— А что главное в женском характере, как Вы считаете?
Тут Анна Ивановна долго не думала:
— Верность. Верность…
Сегодня она живет у одной из дочерей, хотя есть и своя заработанная кооперативная квартира. В чисто убранном уютном доме на кухонных стенах висят чудесные вышитые картины, иконы.
— Это все дочери. Когда-то я тоже оканчивала курсы кройки и шитья, вышивала, вязала. Мама тоже у меня рукодельница была. Последние два года я уже не работаю на даче, а так любила. Я бы пошла в храм, но боюсь — недавно перенесла инфаркт. И в магазин даже не хожу.
А голубей кормит вот уже почти два года. Дома остаются хлеб, крошки, картошечка. Выбросить не может.
— И вот как-то думаю — пойду птичкам отдам. А сейчас не успею выйти еще из подъезда, они уже летят ко мне. Покупаю им перловку, наливаю водички.
И им хорошо вместе.
А знаете, что наша героиня любит делать еще? То, на что у нее никогда не хватало времени и желания — читает книги и современные женские, даже молодежные, журналы!
Кстати, Анна Ивановна иногда ненавязчиво наблюдает за молодежью, сидящей рядом на лавочках или в беседке. Ее удивляет, что они не общаются, и все погружены в свои смартфоны. Как бы ни было трудно в ее детстве, она считает, что тогда было интереснее—люди, взрослые и дети, жили реальной жизнью, поддерживали друг друга, семья была опорой и главным в жизни каждого.
—Читателям «УГ» я желаю общения, больше знать и читать, развиваться, нельзя останавливаться. Живите интересно!
И наконец, улыбка озарила ее лицо — почаще бы!
|
