75 лет назад 25 ноября 1941 года немцы захватили Ливны.
Приходилось слышать от людей, переживших фашистскую оккупацию, что, дескать, немцы были чуть ли не благодетели, лишь финны творили зло. Первые и конфетами наших детей угощали, и сигареты давали курящим мужикам, и фотографии свои семейные показывали… Может быть, случались приведенные эпизоды, но документы, письма, воспоминания свидетельствуют о другом.
 30.11.2016
 Краеведение
 0 коммент.
 456 просм.
 Автор: Геннадий Рыжкин.
 Николай Поздняков.  Кира Кузнецова, студентка педтехникума.  Немцы пришли. До последних сил
24 сентября 1941 года под Смоленском на совещании при группе немецких армий «Центр» принимается решение о нанесении мощного удара в направлении Брянска, Орла, Тулы. Уже на третий день наступления танки Гудериана взяли Дмитровск-Орловский, а 3 октября вошли в Орел. В «Воспоминаниях солдата» генерал Гудериан отмечал: «…когда наши танки вошли в Орел, … еще ходили трамваи, … на улицах лежали станки и ящики с заводским оборудованием…»
В это же время немцы уничтожали войска Красной Армии, окруженные под Брянском. Часть их сумела прорваться сквозь кольцо. Бойцы и командиры, больные и окровавленные, собирались в районе Верховья, Русского Брода, Ливен. При отходе формировались роты, батальоны, полки. Но эти остатки 13-ой армии не могли дать достойного сопротивления. В ночь на 20 ноября 262-я и 293-я моторизированные дивизии немцев захватили Верховье и следом вступили на ливенскую землю.
По решению обкома? еще 3 июля в городе началось формирование истребительного батальона под командованием начальника милиции И.К. Павлова. 25 ноября горстка бойцов батальона, слабо вооруженных и обученных, но полных решимости защитить Ливны, вступила в бой с передовыми частями немецкой армии в районе слободы Стрелецкой. Силы были неравны, но «ястребки» боролись до последних сил…
Через три дня на место боя пробралась с дочкой жена бойца истребительного батальона, председателя горсовета В.С. Степанова: «…говорить оккупантам, что разыскиваем тело мужа, нельзя. Вскоре мы наткнулись на одного из убитых. В окровавленной дохе узнаю учителя Титова. Под окнами одного из домов увидела тело милиционера Л.М. Красова. А вот и тело самого дорогого для меня человека. Как рассказывали впоследствии очевидцы, Василий Степанович, будучи раненым в грудь, последним усилием бросил из окна гранату и был сражен пулеметной очередью. Они коваными сапогами растоптали его лицо…»
Тогда за Родину отдали жизни также И.И. Агарков, М.И. Садовский, Н.Е. Кузнецов, М.И. Григорьев, студентка педтехникума Кира Кузнецова…
Кошмар наяву
Житель Ямской слободы В.А. Гончаров рассказывал автору этих строк: «Оккупанты прибыли на машинах, повозках, были у них и танкетки. К нам в хату вошли двое с автоматами. Увидели башмачки почти не ношенные – в мешок их. В комнате стояли два мешка гречки, мы хотели смолоть на блины. Они приметили их:
- Кони ам-ам, - бормочут.
Для лошадей, стало быть, понадобилась крупа, забрали».
А вот что рассказывала А. Мальцева из слободы Беломестной:
«Хорошо помню день 25 ноября. Наши отошли по Воронежскому большаку. Население забилось в подвалы, на улице не осталось ни души. Когда сгустились сумерки, послышались орудийные выстрелы, скрежет танковых гусениц… Не было слез, чтобы плакать. Грязь и сырость в подвале, а вокруг – лающая незнакомая речь, – то был кошмар наяву…»
Оккупанты сразу показали себя хозяевами. По воспоминаниям Е. Головиной, «… в одиннадцать часов затрещала входная дверь: немцы выбили замок и по-хозяйски вошли в дом. Осмотрели пустые комнаты и ушли. Вероятно, осматривали помещение на предмет расквартироваться в нем. Через два дня зашли и потребовали: «Млеко, яйки, шпик». Сноровисто, с прибаутками ловили кур. Визжали свиньи, которых тащили на убой… Потом на стенах домов, на столбах появились объявления со свастикой». Вот лишь короткий перечень приказов новоявленных «хозяев»: «О мобилизации населения для принудительных работ», «О поставках молока для нужд немецкой армии», «О ликвидации колхозов и введении нового порядка в землепользовании»… За одного германского солдата, убитого русскими, оккупанты грозили казнить 100 жителей, за русского солдата или партизана, обнаруженного в семье, казнить всю семью.
Памятник Ленину у стадиона искорежили, смяли, оторвали голову. Мародеры «доблестной» армии вместе с предателями опустошали подвалы с картошкой и солениями, забирали теплую одежду, одеяла. Появился приказ о регистрации всех жителей. Как вспоминала учительница В.К. Сашнина: «… Понесла я паспорта семьи в управу, увидела: за столами сидят знакомые женщины и девушки. Стали приглашать меня на работу, но я отказалась». Забегая вперед, скажем, что после освобождения Ливен многие из них были расстреляны.
Сашнина продолжает: «Идешь, бывало, на речку за водой – ведут партию наших пленных, раздеты, гимнастерки рваные, босые… Запомнился солдат, высокий блондин в обмотках, грудь нараспашку. Женщины плачут, а он спокойно говорит: «Не горюйте, убегу!» Подумалось: «Этот не сломается». В том месте, где ныне автовокзал, оккупанты поставили виселицы, намечая вешать коммунистов, комсомольцев, евреев.
В номере газеты «Знамя Ленина», вышедшем 21 февраля1942 года после освобождения города, приводятся примеры бесчинств захватчиков: «У Барановой Нины Павловны с улицы Набережной, д. № 12, фашисты разбили сундук с вещами, забрали теплую одежду… Выгнали ее из дома с двумя малолетними детьми. Ограбили Александру Нестерову с улицы Крестьянской, Татьяну Кузьмину с улицы Шмидта…» Мать Ю.Воробьева делится безутешным горем: «Гитлеровские бандиты зверски расправились с моим семнадцатилетним сыном Юрой. Они затащили его во двор хлебозавода, сняли с него теплую одежду, валенки, шапку и тут же расстреляли».
Умираем с голоду
В сельской местности захватчики жгли дома, колхозные постройки, школы, клубы. Расстреливали местных жителей. В Вязовике – Золотухина Г.С., Ильина Ф.Г,, Шебанова С.П., Ильина А.В., заподозрив в них партизан, в Крутом - Кудинову А.И., бросившуюся тушить подожженный немцами дом, застрелили председателя Норовского сельсовета Лебедева, председателей колхозов «1 Мая» Беляева, «Паниковецкий ударник» Купавых, «Красный бугорок» Шамрина. В акте, подписанном председателем районной комиссии Назаровым, фигурируют 29 человек расстрелянных, 70 – угнанных в немецкое рабство, 262 – погибших во время бомбежек. По Никольскому району числится 43 человека расстрелянных. По городу – 10 расстрелянных, 75 – угнанных в Германию, 80 – погибших во время бомбежки 28, 29, 30 июня 1942 года. Цифры эти отражены в актах, имеющихся в Ливенском архиве.
А какие страдания переносили городские жители и сельчане во время оккупации и после нее! Вот только несколько примеров, взятых из писем ливенцев, направленных на фронт (их проверяла военная цензура в Ельце). Из Екатериновки Шалыгина писала мужу в армию: «… живем в подвале, как звери, хлеба нет, стали опухать…» Из села Круглое Минакова: «Дорогой брат и сын… один был ты хозяин в доме и того не стало. Тебя хоть там кормят, а мы умираем с голоду». Из деревни Зубцово девятилетняя девочка Соломина пишет командиру части: «Товарищ начальник, мать моя больна, пять месяцев не видели хлеба, а нас детей трое малолетних… Не хочется умереть с голода…» Из колхоза «Мировой Октябрь» Речицкого сельсовета Агаркова пишет отцу: «Дорогой папа, пишу я тебе свое горе – наша мама умерла, что нам теперь делать, хлеба нет, варим одну траву. Нам придется с голоду умирать… Папа, попроси у своих начальников, может, пустят домой определить нас».
Помогали,
как могли
Еще в июле 1941 года в Ливнах по решению обкома партии создается партизанский отряд для работы в тылу в составе 17 человек. Командиром назначили З.М. Попова, комиссаром А.Е. Назарова. Отряд, в основном, во время оккупации занимался разведывательно-диверсионной работой.
Каждая из пяти групп, на которые был разделен отряд, собирала сведения о расположении немецких частей в городе, их вооружении, передислокации и передавала командиру Попову. Он через связного отправлял данные в штаб 13-й армии. Радиосвязи отряд не имел.
В районе действовала разведгруппа бывшего учителя И.П. Кудинова из села Теличье. В ее составе были молодые девушки, учительницы местной школы. Кудинов направил Евдокию Сажину в Коротыш, Анну Коростелкину – в Речицу, Светлану Кудинову – в Крутое. Сажина выходила в Росстани и вела наблюдение за дорогой Долгое – Ливны, Коростелкина и Кудинова оперативно сообщали командиру группы сведения о военных частях, дислоцированных в селах. Не раз выходили и за линию фронта.
Подробнее расскажем о разведчике Николае Позднякове. До войны работал помощником художника в местном театре, когда создавался истребительный батальон, был зачислен в него. После освобождения Ливен выполнял приказы разведотдела 13-й армии, много раз ходил в разведку на территорию Никольского района и за его пределы, приносил сведения о немцах. Иван Иванович Руднев, освобождавший Ливенщину, вспоминал: «Н. Поздняков в ночь на 26 июня 1942 года получил новое задание. Я лично провожал его через линию обороны нашего батальона в районе хутора Бунино (Приволье) в направлении лес Мокречик – деревня Редькино. Мне было известно, что конечная цель его маршрута – занятый немцами Орел».
С задания Николай не вернулся, пропал без вести. Будучи в 1946 году в Орле, его мать Евдокия Степановна показывала фото своего сына жителям города, и кто-то узнал на фотографии одного из парней, повешенных в Первомайском сквере областного центра. Есть и письменные воспоминания ливенца А.И. Якушева, в которых он утверждает, что после освобождения Орла видел Позднякова в числе повешенных немцами. Но Орел освобожден 5 августа 1943 года, а Николай пропал на год раньше. Так что судьба разведчика Позднякова – пока не раскрытая тайна, загадка. Одно ясно: он, будучи не раз в тылу врага, внес свой вклад в дело победы…
Старожил города В.Тупицын рассказывал, что перед оккупацией Ливен на дверях квартир и домов, где проживали активисты, появились написанные краской звезды. Эти метки должны были указать фашистам, где искать будущие жертвы.
Делали их либо немецкие лазутчики, либо ненавидящие советскую власть. Изменников во время оккупации хватало. Но абсолютное большинство жителей города и района ненавидели фашистский режим и делали все, чтобы быстрее освободиться от него, то есть, были настоящими патриотами.
Фото из архива автора.
|
