То, что в свои пять лет он весил 13 килограммов, заставляло сжиматься сердца тех, кто его видел. Малыш многого не умеет в своем возрасте — есть, как все дети, улыбаться, говорить. У него есть мама и папа. Что же случилось с этим ребенком?
 18.01.2017
 Общество
 0 коммент.
 558 просм.
 Автор: Галина Кондратьева.
Необычный воспитанник
Директор Социально-реабилитационного центра для несовершеннолетних Татьяна Ивановна Королева рассказывает историю их знакомства с Ваней (имя изменено-авт.).
— Когда ему было еще три года, он оказался у нас. Дело в том, что как только его мама обратилась за путевкой в детский сад, специалисты Управления общего образования увидели, что такому ребенку потребуется комплексная помощь, а не только нахождение в обычном детском саду.
Ваня не мог самостоятельно ходить, не мог себя обслуживать, у него были проблемы с речью и слухом, по сравнению со своими сверстниками внешне и в развитии он явно отставал. Мальчика направили в социально-реабилитационный центр, где ему оказывалась медицинская помощь, массаж, с ним занимались психолог, дефектолог, социальный педагог. Необходима была помощь сурдолога, чтобы понять, почему ребенок не говорит и насколько хорошо слышит.
Но Ване не под силу оказалось выдерживать все процедуры и занятия: настолько он был слаб. Мама тоже не смогла помочь обеспечить прохождение всего курса реабилитации в силу определенных причин и своих индивидуальных особенностей. В силу этих же особенностей она не может активно бороться за судьбу сына: узнавать, в какую клинику его можно отвезти на лечение, что для этого нужно и т.д. Ей 26 лет. А папа, по мнению специалистов центра, вовсе равнодушен к судьбе сына и никакого участия в его развитии и воспитании до сих пор не принимает, работает по найму. В семье стабильных средств нет, нет бабушек и дедушек, кто мог бы поддержать и помочь.
В реабилитационном центре Ваня находился три месяца (по правилам, больше ребенок там находиться не может, хотя срок может быть продлен до полугода). За это время мама смогла трудоустроиться и забрала сына в детский сад, в коррекционную группу «для детей с особыми потребностями».
По словам директора центра, семья не очень контактная, двери не открывают. Не открыли и нам. Но когда специалисты все же смогли побывать у Вани дома, их поразила бедность и неухоженность дома внутри. Для ребенка там ничего не было — ни игрушек, ни книжек, ни детской еды.
Как бы трудно семья ни жила, ответственность родителей за здоровье и развитие ребенка никуда не девается — она есть. Другое дело, как она проявляется на деле.
— Мы знаем папу, воспитывающего ребенка-инвалида, — говорит Татьяна Ивановна, — других пап, заботящихся о своих детях и находящихся в трудной жизненной ситуации. Есть родители, готовые «биться» за своих детей. Тут такой активности нет.
«Обнимите меня!»
Второй раз Ваня пришел в центр в декабре 2016 года, уже пятилетним. Когда мама в очередной раз повела его в детский сад, воспитатели забили тревогу — уж больно он был худеньким и запущенным. К тому же, коррекционная группа не набралась, а ребенку необходима была помощь многих специалистов, которых в детском саду нет.
— Он весил 13 килограммов, — вспоминает Т.И. Королева, — был истощен, неухожен, заторможен. Сегодня он интересуется игрушками, контактирует с детьми, но по-своему, с одной игрушкой может играть весь день. Ласковый, отзывается на объятия, подходит и заглядывает в глаза, прося, чтобы его обняли. По-прежнему, он не говорит.
По утрам Ваня тихонько хныкал (плакать силенок не хватало) — хотел есть. На еду, можно сказать, накидывался, не умея при этом пользоваться ложкой и вилкой, воспитатели его кормили. За месяц он немного поправился.
Вмешательство учреждений органов и учреждений системы профилактики, а попросту, неравнодушие и помощь, этой семье необходимы. Именно они могут заставить родителей дома навести порядок. Родители должны исполнять свои обязанности также в отношении его здоровья и развития: посещать специалистов, покупать лекарства, которые ему назначены. Например, сейчас Ване необходима консультация сурдолога, который есть только в Орле. А туда надо ребенка доставить. Родители пока этого сделать не могут.
— Мы поможем это сделать. Но стоит вопрос о том, чтобы помочь маме оформить инвалидность ребенку, если соответствующая комиссия это посчитает необходимым, — говорит Татьяна Ивановна. — Это позволит Ване получать необходимые средства и проходить санаторно-курортное лечение, получать медицинские услуги.
Сегодня мама опять в поисках работы. Но она сама нуждается в том, чтобы ее учили ухаживать за сыном и развивать ребенка. В социально-реабилитационном центре за семьей закреплен куратор. И она получает консультации специалистов. Причем, консультации и такого плана, как то: пойти к какому-то специалисту, какие документы в каком учреждении нужно оформлять, в общем, пошаговые социальные инструкции, если так можно сказать. Увы, этому тоже нужно учиться, если раньше ее саму никто не научил. А современный социум требует мобильности, активности, оперативной работы с информацией.
В центре помогли маме с одеждой, благотворители помогли с памперсами. Чем еще можно помочь?
— В этом году мы настраиваем ее на то, чтобы получить государственную социальную помощь, но для этого тоже нужно собирать пакет документов. Но… Мама не может доехать до налоговой инспекции и взять справку: у нее нет денег на проезд. Как и на лекарства для Вани. Но мы оказываем услуги, и у нас свои статьи расходов, денег на специфические особенности и лекарства для этого ребенка нам не выдают, — с сожалением покачивает головой Татьяна Ивановна.
Сожаление в этой истории вызывает все — семья без поддержки близких, без доходов и работы, без еды и необходимых средств развития и ухода за ребенком. Прогноз не очень, мягко говоря, радостный: если у Вани «не пробьется» речь, его ждет нахождение в речевой школе для глухонемых детей в Орле, в более оптимистичном случае — нахождение в Крутовском интернате.
Сила милосердия
… Мы зашли в музыкальный зал, где с детьми занималась музыкальный руководитель. Ваню не нужно было «угадывать» — он бегал вокруг нарядной елки с каким-то малышом. По виду они были одинаковы, но малышу было три года, а Ване — пять… Одна из воспитателей включила в своем смартфоне «хохотунчика», стараясь привлечь Ванино внимание. И вдруг он остановился возле елки и обвел всех взглядом. Его глаза искали источник необычных звуков: он их слышал! Медленно подошел он к воспитателю, взглянул на нее и понял, что это смеется не она, а что-то у нее в руках. Он показал пальчиком на телефон и тут же посмотрел на всех: видите, я понял, я услышал, а вы слышали?
Он был такой маленький, худенький, какой-то полупрозрачный, кожа его была бледно-голубоватого оттенка. Специалист, которая делала ему массаж, чуть не плача, рассказывала мне о нем по телефону. Представляю ее чувства, когда она старалась разогнать кровь и жизнь по этому хрупкому тельцу, не получившему силы от материнских и отцовских объятий и поцелуев.
В эти январские дни традиционно на Руси люди от чистого сердца занимались благотворительностью, помогали нуждающимся. Слава Богу, традиция жива, и милосердные люди помогают и сегодня многим. Ну что поделать, если в семье Вани все так сложилось? И родители не пьют, поэтому речи об отобрании сына у них не идет. Но маленький мальчик Ваня должен жить. Есть, пить, играть, слышать и говорить, радоваться и смеяться. Пусть у него будет все-таки светлое будущее…
|
