Герои – освободители

Бои по освобождению Ливен были частью Московской битвы на юге от столицы. Если общее наступление Красной армии началось еще в ноябре, то на Юго – Западном фронте в начале декабря, после освобождения Ельца. Миссия освобождения юго-восточной части Орловщины от фашистов выпала в основном на части 13-й армии.

20.12.2017
Геннадий Рыжкин
1175

Задержку наступления на этом участке фронта можно объяснить тем, что части 2-й армии вермахта дрались здесь отчаянно. Во-первых, на ливенском направлении находилась 45-я пехотная дивизия, «любимица Гитлера», сформированная из его земляков, родившихся в Австрии (за бои здесь она была удостоена звания «Гренадерской» – подобие званию «Гвардейская» в Красной армии), во-вторых, фюрер отдал так называемый «стоп-приказ», запрещающий отступление без его разрешения (в Красной армии похожий приказ, названный «Ни шагу назад!», вышел 28 июля 1942 года под № 227). 22 декабря ночью Гитлер даже прислал телеграмму с выражением благодарности за мужественную оборону Ливен: «…если бы наша оборона была такой, как в Ливнах, то на Восточном фронте дела обстояли бы лучше. Особая благодарность полковнику Филиппу и гарнизону Ливен».
На подступах к Ливнам в районе Здоровца, Моногарово, Ровнеца, Липовца, Каменево, Успенского бои были очень ожесточенные. Но наше повествование не о ходе боевых действий, а о подвигах, совершенных в кровопролитном сражении.

Танки не прошли
В мае 1977 года наш город готовился отметить 32-ю годовщину Победы. Вот тогда автору этих строк и довелось встретиться с Ханифом Гариповичем Ярулиным, одним из тех, кто освобождал Ливны. Прибыл он в наш город из-под Ульяновска, пришел в редакцию газеты «Знамя Ленина». На груди три рубиновые звездочки – ордена Красной Звезды.
– Вот этот, – показал он на крайний, – самый дорогой. Это моя первая награда и получена за бои на подступах к Ливнам.
Вот что рассказал сорок лет назад Ярулин.
326-й легко-артиллерийский полк 148-й стрелковой дивизии готовился к отражению контратаки немцев. И вот из укрытия вышел вражеский бронетранспортер с пехотинцами под прикрытием двух танков, ведущих огонь. Ярулин командует: «Заряжай!». Через несколько секунд грянул выстрел из 76-миллиметровой пушки. Но снаряд взорвался позади бронированной группы. Враг все ближе, чуть промедление – и будут раздавлены и артиллерийский расчет и пушка. Второй выстрел, и снова промах. Третий снаряд разорвался у бронетранспортера – он закрутился на месте, а потом замер. Снаряд, пущенный из танка, разорвался вблизи нашего артрасчета. Стоны раненых, крик подносчика снарядов. Но оставшиеся в живых артиллеристы продолжали отбиваться, и чем ближе были танки, тем больше становилась вероятность попадания в них.
И вдруг оба танка поворачивают в сторону, не сбавляя скорости. Ярулин сразу понял их намерение: хотят окружить и зайти с тыла. «Нет, не уйдете», – проговорил командир орудия Ярулин, и тут же последовал очередной выстрел. Прямо в цель! Пламя и – тишина. Потом открылся люк танка, и несколько фигурок спрыгнули с брони и побежали восвояси. Вслед им полетели шрапнельные снаряды. Второй танк развернулся и быстро скрылся в овраге.
Когда все утихло, артиллеристы подбежали к танку – снаряд прошил броню насквозь.
– Пришлось облить его бензином и поджечь, – заключил свое повествование Ханиф Гарипович. 
Когда Ярулина отвезли под Липовец, он долго ходил за околицей, пришел к оврагу. Узнал то место, где они держали оборону. Воронки от разрывов густо поросли травой.

До последней капли крови
А вот эпизод из военной жизни того же 326-го артиллерийского полка, рассказанный А. Криворотовым, ветераном 148-й дивизии, в письме, присланном в 1988 году.
Батарея капитана Козлова, готовясь к наступлению на Ливны, расположилась в районе деревни Каменево и ждала боеприпасы. Парторг батареи, старший сержант Матросов, собрал коммунистов возле орудия, чтобы провести партсобрание. Артиллеристы присели на станину пушки, на снарядные ящики, вокруг – заснеженные поля. Рассматривался вопрос о приеме в партию Садыка Абельханова. Он рассказал о себе: 19 декабря ему исполнилось двадцать лет. На фронт попросился добровольно. Отец – рабочий на заводе «Красное Сормово» в г. Горьком, мать – медсестра в госпитале, два брата – на фронте…
Внезапно налетел самолет, бросив бомбы, сделал круг и улетел, потом начался артобстрел. Спустя час на позиции двинулись несколько танков. Большой урон нанес враг воинам полка. Погибли командир Дергунов, майор Фирсов, старший политрук Николаев, артиллерийский расчет 45-миллиметровой пушки Айвазова… Погибли и все из расчета Абельханова, ему одному приходилось и заряжать орудие, и прицеливаться, и стрелять. Израненый, теряя кровь, Садык продолжал вести прицельный огонь по вражеским танкам, пока перестало биться его сердце. Немцам не удалось сломить нашу оборону, подкрепление отогнало их на исходные позиции.
Когда командир батареи Козлов после боя подошел к пушке Абельханова, то увидел безжизненные тела артиллеристов. Погиб весь расчет орудия. А в поле дымились несколько бронемашин и танков с крестами. Враг не прошел. Садык Фезрахманович Абельханов посмертно был удостоен ордена Красного Знамени.

Несломленный разведчик
А вот рассказ подполковника Б. Венига, ветерана 148-й дивизии (1981г.). Разведчик Петр Громов получил задание проникнуть в Ливны для того, чтобы изучить расположение огневых точек противника. Парень он был невысокого роста, но физически крепкий, подвижный, а главное, смелый. В разведотделе дивизии ему придумали легенду: будто сидел в елецкой тюрьме у коммунистов, но бежал оттуда и сейчас, скрываясь от русских, ищет пристанища у немцев. Но передвигаясь по ливенской улице и осматривая немецкие объекты, он вызвал подозрение у часового и был приведен в комендатуру. Там учинили допрос с пытками, парень где то «прокололся» и его бросили в тюрьму как партизана. В камере вместе с ним находилось несколько заключенных, которых, как и Петра, пытали каждый день.
Но пытки закончились, немцы приказали всем следовать на улицу. Там затолкали в фургон, закрыли дверь и повезли куда-то. Все почувствовали запах выхлопных газов, Петя догадался, что немцы специально пускают их в фургон, чтобы отравить людей. Он увидел в полу отверстия, сорвал с себя ватник и заткнул их. Машина остановилась, семь человек остались в живых после душегубки, немцы заставили их копать яму, после чего построили в ряд для расстрела. Громов, не дожидаясь очереди из автомата, упал в яму и притаился. Потом немцы сделали несколько контрольных выстрелов и укатили. С рассветом разведчик поднялся и, легко раненый в руку, добрался до ближайшей деревни, оттуда ушел в свою часть. А когда началось наступление на город, Петр Громов, зная расположение дома, где была тюрьма, ринулся туда и перебил не успевших бежать фашистов.

 Медсестра Ася 
из санбата
В Орле проживает Анастасия Степановна Письменная (Медведева), бывшая фронтовичка, операционная сестра 223 медсанбата 132-й стрелковой дивизии. Она до наших дней помнит ту страшную ночь, когда в освобожденный Здоровец привезли наших раненых разведчиков: командира роты П. Сальникова, командира взвода В.Михайлова, рядовых С. Котова, И. Васильева, И. Никульникова, Н. Буцына. Их пытались спасти медики, но не удалось, ранения были очень тяжелые, Как переживала она тогда! А когда в 1980 году в канун дня Победы шло перезахоронение останков воинов, отважных разведчиков на территории Здоровецкого сельского совета, Ася (так ее звали на фронте) приехала, возложила венок к подножью обелиска и вспоминала:
– Где-то в Черкасской слободе Ливен в жуткий декабрьский мороз санитары складывали возле санбата умерших и уже окоченевших в дороге воинов. У одного из них пульс щупаю: ниточный, еле слышный. Кричу: живой, кровь нужна, а первой группы нет ни ампулы. Медсестричка наша Аня Кондратьева сразу руку сует обнаженную – бери скорее мою! Через полчаса парень глаза открыл.
Сама Анастасия сдала за войну 3 литра 900 граммов крови. Округлять до четырех нельзя, каждый грамм был на вес золота. Помнит она войну, особенно декабрь 1941 года под Ливнами…

* * *
При подходе к Ливнам лейтенант Галимжа Сидиков и парторг роты Алексеев, видя, что рота окружена, и все бойцы и командиры будут перебиты, вызвались прикрывать роту при прорыве кольца. Их предложение было принято. Сосредоточив удар в одном месте, их товарищи в большинстве своем спаслись. А Сидиков и Алексеев, понимая, что их ждет смерть, поливали наступавших немцев из пулемета и забрасывали гранатами. А когда боеприпасы кончились, то взорвали себя и наседавших немцев, выдернув чеку гранаты. Вот так поступили патриоты своей Родины.
Прошло 76 лет со дня освобождения нашего города – 25 декабря 1941 года – от оккупантов, и пусть это повествование будет памятью о подвигах освободителей Ливен.